Они сидели молча. Море шумело. Пальмы шелестели.

— Расскажи мне про Висконсин, — сказал Карлос. — Я никогда не был в Америке. Только в Пуэрто-Рико и на Гаити. А Висконсин — это где?

— На севере, — сказал Джек. — Там бывает холодно…очень холодно. Там есть озёра — много озёр, они огромные, как море, но вода в них пресная. И леса…И снег зимой, по колено…

— Снег, — старик покачал головой. — Я видел снег один раз, когда ходил в Бостон на торговом судне. Он лежал на земле белый, как соль. А на вкус — никакой. Просто холодная вода.

— На вкус — никакой, — согласился Джек. — Но он красивый. Особенно когда утром солнце попадает на свежий снег. Искрится.

— У нас тоже искрится, — сказал Карлос, кивнув на воду. — Море искрится. Особенно ночью, когда луна полная. Серебро, а не вода.

— Я не знаю, что красивее, — признался Джек. — Я привык к снегу. А к морю… я ещё не привык.

— Привыкнешь. Или не привыкнешь. Море не спрашивает.

Джек понемногу поправлялся и начал помогать по хозяйству. Сначала — самое простое: чинить сети. Карлос показал ему, как вязать узлы, чтобы они не развязывались даже под весом крупной рыбы. Руки не слушались — пальцы ещё болели, кожа на них была розовой и тонкой, как на новорождённом. Но Джек упрямо сидел по вечерам у очага и плёл, плёл, плёл.

— Торопишься, — заметил однажды Карлос. — Узел не любит спешки. Если затянешь слишком сильно — порвётся. Если слишком слабо — развяжется. Нужно чувство.

— Откуда оно берётся?

— Из практики. Из медленности. Из того, что ты делаешь одно и то же снова и снова, пока не начнёшь делать правильно.

Джек кивнул. Он понимал это. В его прошлой жизни — той, что была до холодной воды — он был художником. И рисование было таким же: не торопись, чувствуй линию, дыши. Он вспомнил, как рисовал Розу…ту самую, с огромными глазами. Он сидел на диване в какой-то роскошной каюте, а она лежала перед ним в кресле, обнажённая, но не пошлая. Свет падал из окна, и её рыжие волосы горели медью, а на шее переливался огромный, голубой бриллиант в форме сердца…Такой же голубой, как тот свет, что он увидел на дне океана…

— Роза, — прошептал он и замер.

Карлос поднял голову.

— Что?

— Я вспомнил. Как мы познакомились. Я рисовал её. Она была… она была из богатой семьи. А я — бродяга. Мы не должны были даже разговаривать.— Но разговаривали, а до того я спас её от… от чего-то. Не помню от чего. Она кажется хотела прыгнуть с корабля в воду. Я сказал ей тогда: “Если ты прыгнешь, я прыгну следом за тобой”. Глупо, наверное…

— Не глупо, — возразил Карлос. — Иногда глупость — это единственное, что работает. Моя жена Элена могла бы выйти замуж за богатого лавочника на материке, но выбрала меня — нищего рыбака с дырявой лодкой. Это была глупость. Сорок лет вместе, и я всё ещё благодарен ей за ту глупость.