— Ругаться нехорошо, нах, — весомо заявил умелец по части громкого свиста, отвешивая гоблиненку подзатыльник — скорее обидный, чем крепкий. — При боссе, ять!

— Тогда выползней, — решила орчанка.

— Так, стоять, бояться! — потребовал я. — Птичек. Мелких, летающих, живых и не калечных. Сто штук. Исполнять!

[Там же, немногим позже.]

— Вот так, значит, — у стола я простоял часа полтора, но оно того стоило. — Красная эскадрилья, прошу любить и жаловать.

— Птички, — веско заметил Зая Зая. — Дохлые. А, нет! Шевелится — вот этот.

— Красный-лидер, — пояснил я. — Самый шустрый, самый ловкий, самый, наверное, умный. И да, самый дохлый — тоже.

— Зачем они? — не понял белый урук.

— Ща поясню, — посулил я, аккуратно собирая в кювету остатки набора юного вивисектора. Внутренние органы, кусочки проволоки, мелкие соляные кристаллы, какие-то лишние перья. — Только крикни кого — прибраться надо.

— Эй, там! — правильно понял меня Зая Зая. — Кто ни есть!

Я взял нарочитую жердочку, рассадил на ней красную эскадрилью — мертвые птицы вцепились когтями в насест — и мы с братаном вышли на воздух.

— Эскадрилья, принять полетное задание! — я выставил жердочку перед собой, пустив по цепи десяток эфирных сил: много, расточительно, но так надо. — Патруль, схема три «минус».

— Ого, — не понял Зая Зая. — Это чего?

— Вылет разрешаю! — замкнул я вербальный конструкт.

Красный-лидер, красный-два, красный-три… Птички снялись с жердочки по очереди: все девять штук. Выстроились в подобие летного строя, описали круг почета вокруг нас с орком и улетели в сторону ворот.

— Это, — братан таращился на меня недоуменно: пришла пора пояснений. — Патруль.

— А! — обрадовался белый урук. — Значит, теперь летают.

— Смотрят, — согласился я. — Запоминают. Так-то они тупые, сильного духа в мелкую тушку не запихать, не интеллект.

— А чо тогда? — товарищу стало интересно. Люблю эту его манеру — во всем дойти до самой сути!

— Эталоны. Тысяч шесть или семь, — пояснил я охотно. — Вот это забор, — я стукнул для вида в бубен, и взору явился морок: почти светография, только не очень четкая и висящая в воздухе. — Вот это — забор, через который лезут. — Другой морок, понятно. — А вот забор…

— Который сломали! — уловил суть орк. — То есть, если птичка видит забор, через который кто-то полез, она… Что?

— Пока — поднимает тревогу, — я показал браслет, собранный на коленке из проволоки и кусочков хрусталя. — Вот тут будет часто мигать и жужжать еще противно. Потом, ну, когда будет время, — я не преминул пожаловаться на конскую нагрузку, — сделаю ударный отряд. Ворон каких-нибудь, или галок там, тоже некроматических.