Он твердый. Настолько, что в моей голове запускается ряд совершенно непристойных картинок, герои каждой из которых мы с Денисом.
– Представь, каково мне... – продолжает, прижимая мою ладонь к члену все сильнее и сильнее, – После каждого поцелуя.
Я довольна. Дразнить Данилова, доводить до белого каления и слушать потом, как мелодично скрипят его зубы, было моим любимым развлечением ещё с четырнадцати лет. Мы оба повзрослели – повзрослели и наши игры.
– Боже... – качаю головой, изобразив сочувствующую улыбку, – Это наверное невыносимо... Бедняжка... – сжимаю пальцами эрекцию, – Бедняжка.
Кадык Дениса совершает скачок, на лице проступают желваки.
– Жалко его?...
– Ещё как! – восклицаю, для правдоподобности прижав руку к груди, – Сердце за него болит!
– Пожалеть надо, Кира... плохо ему.
– Пожалеть?...
Крохотный укол тревоги приходится между ребер, как раз в то место, где расположено сердце.
– Бедняжка настрадался...
– Как пожалеть?...
Я готова, да, но что–то подсказывает мне, что я попалась в собственноручно расставленные сети.
Он поворачивает голову и одним недолгим взглядом считывает мой настрой, а потом продолжительно выдыхает и выдает:
– Возьмешь в рот?
Ощущения, что днище машины подо мной разверзается, и я срываюсь вниз с оглушающей скоростью, настолько реальные, что я хватаюсь за поручень под потолком и подтягиваюсь на руке. В лицо бросается краска.
Откровенное и внезапное, как выстрел, предложение Данилова неожиданно напоминает мне, что я не настолько опытная и искушенная, какой хочу себе казаться.
На сегодняшний момент я брала в рот член Дениса только в своих порочных снах.
– Ты серьезно?... – спрашиваю, почесав бровь.
– Не хочешь?
Хочу, но боюсь до колик в животе. Я не успела подготовить себя к такому важному мероприятию.
– Где?... Прямо в машине?
– Блядь... – Данилов набирает воздух в легкие и медленно, словно чрезвычайно нервничает, выдувает его, надув щеки, – Забей, Кир... В следующий раз...
– Нет!... вскрикиваю тонко, – Я возьму!... Ну... в рот...
Наши взгляды встречаются и переплетаются в немой диалог. Он хочет удостовериться, что я действительно готова, а я всеми силами пытаюсь убедить его, что готова на все, что он ни предложит. Кажется, верит. Отводит глаза к лобовому стеклу, а потом снова возвращает ко мне. Взгляд становится густым и темным, как самая безлунная ночь.
– Уверена? – на всякий случай спрашивает тихо.
– Да... только... Я не умею. Я же ещё ни у кого не брала в рот.
Уголки его губ вздрагивают, щека нервно дергается. По лбу волной проходят морщинки.
– Ты меня в могилу сведешь, Рокотова.