«Это точно мне?»
«Кому ещё?... Пиши список продуктов, из которых ты мне завтра будешь печь блины»
Вот черт! Он не забыл!... В панике крутанувшись по комнате, я быстро нахожу в сети рецепт блинов и включаю в список все заявленные в нем продукты, добавив сметану, творог и джем.
Я должна справиться. Не боги же эти блины пекут!
– Я на такси! – предупреждаю громко, выбегая из дома, – Оно уже приехало.
Пока еду в город, на всякий случай пишу Лесе с просьбой прикрыть меня, чувствуя азарт, покалывающую кожу взбудораженность и токику стыда за то, что приходится обманывать родителей. Если бы я знала, как рассказать им, я давно бы это сделала.
– Тебя отпустили на неделю? – рокочет Данилов с ухмылкой, глядя на сумку в моих руках.
– Тут только все самое необходимое... – лепечу, когда он за руку втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь за моей спиной, – Платья, кремушки и духи...
Он смеется в мой рот и тут же залезает в него языком. Наглым, горячим и бесстыдным. Таким безнадежно любимым, что от переизбытка чувств я несдержанно стону. Моя сумка тяжело падает прямо на наши ступни, Денис отодвигает ее ногой и, обхватив талию руками, усаживает меня на комод.
– Эй!... – только и успеваю воскликнуть я.
– Я, нахрен, соскучился, – бормочет, напирая так, что мне придется упереться затылком в зеркало за моей спиной, – Терпи...
Я тоже... Тоже жутко соскучилась, думала о нем каждую минуту и занималась с ним сексом во сне. Гад пробрался таки мне под кожу и теперь ежеминутно пьет мою кровь.
Мы целуемся и трогаем друг друга, пока оба не начинаем задыхаться. Данилов отстраняется, тыльной стороной ладони вытирает мои губы и снимает с моих ног сандалии.
– Как прошло совещание? – спрашиваю, когда он ссаживает меня с комода.
– Нормально...
– Что обсуждали?
– Так... – чешет затылок, опуская глаза, – Рабочие моменты.
– Мммм...
Создается впечатление, что он не хочет поддерживать разговор, который может привести к неудобным вопросам с моей стороны. А они, клянусь у меня есть. Целая чертова дюжина вопросов, на которые Денис наверняка не захочет отвечать.
Например, как долго продлится его стажировка в Штатах, или – планирует ли он вернуться после нее сюда или станет руководить филиалом отцовской компании в другом регионе. Собирается он прилететь на новогодние праздники и какие, мать его, у него планы относительно нас.
Но Данилов молчит. Обнимает меня за шею и, почесывая языком верхние клыки, задумчиво кружит глазами по моему лицу. Я улыбаюсь. Пусть он не догадается о том, что творится в моей голове. Это напугает его до смерти.