Он хватает меня под локоть и не совсем деликатно, прежде, чем я успеваю возмущенно пикнуть, запихивает на переднее пассажирское сидение. Забрасывает внутрь волочащийся за мной подол и захлопывает дверь.
– Эй, аккуратнее!... – вякаю, когда он уже не может меня слышать.
Маша от его помощи отказывается и усаживается самостоятельно. Я бросаю сумку в ноги и зажимаю коленями ладони. Колотит так, что зуб на зуб не попадает.
– Мы хотели пофотографироваться на развалинах в красивых платьях, – начинает тараторить подруга, едва Данилов занимает место за рулем.
Дождь успел промочить его белую футболку и осесть каплями в черных волнистых волосах. Он скидывает их одним движением руки и начинает выбираться на дорогу. Говнюк непозволительно прекрасен.
– Мы не думали, что дождь будет таким сильным! – продолжает Маша, – По прогнозу не было грозы!...
Данилов молчит, но я буквально чувствую, как шипит в венах его ярость. Да он еле сдерживает себя!
– Мы пытались вызвать такси, – подаю я голос, – Дважды.
– Да, – подтверждает тонкий голосок с заднего сидения, – И дважды к нам отказались ехать.
– Какой дебил поедет сюда в такую погоду?... – роняет Денис.
– А потом Кира позвонила Артему...
– Дальше я в курсе, – перебивает ее Данилов.
– Прости...
– Но ты не отказался приехать за нами? – смотрю искоса на его профиль, – Случайно неподалеку оказался?...
Вместо ответа он награждает меня таким взглядом, какого я ещё ни разу у него не видела. Становится понятно – ему есть, что сказать, но выяснять отношения при Маше он не будет.
Оки.
В салоне тепло, я быстро согреваюсь, а гуляющая по телу дрожь не проходит. Теперь меня трясет больше от нервов, чем от холода. Мы выезжаем из промзоны, обходим микрорайон по объездной дороге, и вдруг снова раздается голос моей сердобольной подруги.
– Как твои руки и ноги, Кира?... Ещё болят?
Боже... Ну, зачем?...
Метнувшийся ко мне взгляд Данилова тут же застывает на зажатых между коленями ладонях. Я прячу их глубже и пялюсь в лобовое стекло.
– Что с ними?... – спрашивает Денис.
– Ничего.
– Покажи.
– Кира подвернула ногу и упала, – делится за меня Маша.
– Упала?... – понижает голос на несколько тонов, от чего в нем появляются сигнализирующие о неминуемой опасности нотки.
Я молчу, делая вид, что этот разговор меня не касается, но в то же время чувствую, как лицо заливает краской стыда.
– Покажи руки, Кира.
– С ними все в порядке, – отвечаю ровно.
– Руки. Покажи. Иначе я позвоню твоему братцу и скажу ему, что ты расхлесталась насмерть!...