А затем прижалась к его губам отчаянным поцелуем.
— Юна! Любимая! — прозвучал глухой стон.
Руки Дхиррайма, только что безвольно висевшие, вдруг ожили и сжали ее, впечатали в его напряженный торс. Юна ощутила, как пальцы мужчины зарываются в ее волосы, обхватывают затылок. Поцелуй углубился. Наполнился страстью. Стал жадным и требовательным, как тогда, в палатке.
И точно так же, как в тот раз, она изогнулась всем телом, отвечая с нетерпеливым желанием.
— Люблю тебя! — прошептала в его приоткрытые губы.
Это было так просто: сказать то, что думаешь. И в то же время так трудно.
Ей понадобилось трижды почти умереть и трижды почти потерять его, чтобы перешагнуть через обиды, гордость и недоверие. Пройти весь этот путь, чтобы наконец осознать и признаться. И не переживать, как он это воспримет. Оттолкнет? Посмеется? Снова скажет, что она глупа и доверчива?
В тот момент Юна поняла: ей все равно. Пусть насмехается. Потому что сердце в ее груди бьется только ради того, чтобы она смогла это сказать.
Но он даже не улыбнулся.
Взгляд Дхиррайма стал предельно серьезным.
— И я тебя… — произнес мужчина тихо и твердо.
Так, словно поклялся.
И накрыл ее губы своими губами.
В этот миг вокруг не было ничего и никого, кто мог бы им помешать. Только стена ослепительно яркого света.
Наконец исцеляющее пламя начало затухать. Когда оно окончательно померкло, Дхиррайм со стоном оторвался от девушки, прижался лбом к ее лбу.
— Все закончилось, — хрипло выдохнул, глядя в ее затуманенные страстью глаза. — Мы победили.
— Этан? — сердце Юны кольнуло.
Первое, о чем она вспомнила, это принц. Его искореженное, изуродованное темной силой лицо маячило перед глазами.
— Погиб.
— А лич? — она облизнула припухшие губы.
— Он нам больше не угрожает.
— Ты его убил?
— Развоплотил. Сжег дотла.
— Но… он может вернуться?
— Пусть попробует, — по лицу Дхиррайма скользнула мрачная тень. — Я снова превращу его в пыль.
— Не стоит. Теперь у нас есть оружие, против которого Тьма бессильна.
Голос, прозвучавший за спиной, заставил Юну оглянуться. Она и забыла, что они с Дхирраймом здесь не одни.
В стороне со скучающим видом стоял Эрисхайм.
Дождавшись, пока его заметят, он поднял руку. В ней тускло сверкнул обломок клинка.
— Твой меч сломался, — констатировал князь, глядя на побратима.
Бывший соперник пожал плечами:
— Выкуешь мне другой.
Их взгляды пересеклись. Напряженные, настороженные, прощупывающие друг друга.
В воздухе повисла томительная тишина.
Юна первой ее нарушила:
— О каком оружии ты говорил?
Эрисхайм моргнул и посмотрел на нее:
— Сокровищница, принцесса. Мой предок не просто так потратил силы и магию, чтобы сделать ее. И лич с королевой не просто так пытались до нее добраться.