Со стоном она сама прильнула к нему. А огненная магия вливалась и вливалась в нее, заполняя прорехи в ауре, выжигая остатки тьмы, возвращая утраченные силы…
Пока кто-то не оторвал ее от источника этой магии.
— Достаточно! — по оголенным нервам щелкнул резкий голос Эрисхайма.
Юна прижала ладонь к горящим губам.
Дхиррайм по-прежнему был привязан, и по-прежнему в его глазах горел алчный огонь. Только теперь дракон еще и облизывался, словно попробовал вкусное блюдо.
— Прости, ты прав. Этого вполне достаточно, — пробормотала она, отводя взгляд.
Эрисхайм пытливо взглянул на Юну, но ничего не сказал.
Слова уже не способны были изменить ситуацию. Минуту назад, наблюдая, как эти двое льнут друг к другу против собственной воли, он почувствовал сердечную боль. Отпускать принцессу не хотелось. Но она уже не принадлежала ему.
Впрочем, она не принадлежала и Дхиррайму. Зависела от него — это да. Но не принадлежала.
Если Огненный хочет заполучить ее сердце, ему придется хорошо попотеть!
Глава 23
Юна вернулась к ложу, стащила покрывало и завернулась в него. Она старалась действовать без суеты, будто произошедшее ничуть не взволновало ее. Но не могла обмануть мужчин, жадно следящих за каждым ее шагом.
В движениях принцессы чувствовалась неловкость.
— Что ж, прикажу принести тебе одежду, — сказал Дхиррайм, потирая запястья, когда князь его освободил.
Он вышел, беззаботно насвистывая, а в палатке воцарилась давящая тишина.
Юна так и сидела на ложе, теребя кончик одеяла и глядя в пол. Эрисхайм стоял у стола, с напускным равнодушием разглядывая бумаги.
Ему пришлось приложить усилия, чтобы удержать на лице маску безразличия. Хотя внутри все кипело от боли и ревности.
Кем она была для него — эта маленькая принцесса? Любовью всей жизни? Смешно. Они с ней не пара. Так почему же сейчас так больно, когда ее обнимает и целует другой?
Почему сейчас он отчетливо понимает, что не хочет ее потерять?
И Дхиррайм, мерзавец, наверняка сбежал в своей обычной подлой манере, чтобы дать им поговорить. Щедрый жест победителя.
Сейчас Эрисхайм был ему благодарен за это. Только слова не шли с языка. Они стояли колом в горле, душили, ранили острыми пиками — и не желали принимать форму звуков.
— Прости меня, — первой заговорила Юна. — Я не хотела, чтобы так все получилось…
— Тебе не за что извиняться, — он удивленно посмотрел на нее. — Твоей вины нет.
— И его тоже прости. Он…
— Не виноват, хочешь сказать? — губы князя скривила усмешка. — В какой-то мере да, ты права. Истинность не выбирают. К тому же я знал, что когда-нибудь это случится.