— Почему бы и нет? — согласился Ульрих, оглядывая пустые тарелки. — После такого сытного обеда я и сам не прочь ноги размять.
Глава 7
Сопровождаемые Авилиной, они прошли анфиладу комнат и оказались на широкой террасе. Мраморные ступени вели прямо в изумрудную зелень, устилавшую эту часть замкового двора. Вокруг пестрели пышные клумбы, усыпанные цветами. Над ними жужжали пчелы, и носились крошечные птички с ярким оперением.
Небо над садом было необычайно высоким и чистым, ни единого облачка. Хотя солнце уже садилось за пики западных гор.
Юна отметила это мельком, не придавая значения. Ее больше занимало то, что она шла с отцом под руку, примеряясь к его неспешному шагу, а душу переполняли смешанные чувства.
Никогда прежде она так не ходила с отцом. Будучи королем, он держал обоих детей на расстоянии, не позволял проявления чувств ни им, ни себе. Однако Этану, как наследнику, доставалось больше отцовского внимания и одобрения.
Но теперь все изменилось. Этан больше не единственный сын и наследник. Теперь он обманщик, преступник, коварно захвативший трон. У бывшего короля есть лишь один ребенок — его незаконнорожденная дочь.
И все его внимание, вся любовь и тепло принадлежат только ей…
Юна испытывала почти детский восторг от близости отца. Постоянно бросала на него счастливые взгляды, ловила каждое его слово и сама говорила без умолку.
Отец молча слушал ее рассказ. И лишь по выражению его лица Юна понимала, что ему не все равно. Особенно когда речь зашла о графине Ломберг.
— Так и знал, что без этой стервы не обошлось, — со злостью выплюнул Ульрих. — Она приходила ко мне вместе с Эолой, копалась в мозгах. Да только это не помогло им найти то, что искали.
— Они думали, что у меня есть какой-то ключ, — пожала плечами Юна.
— Глупые курицы. Ты и есть ключ! Точнее, станешь им, когда трон признает тебя.
— Да, мне уже рассказали… Лошади! Можно к ним подойти?
Юна указала на забор из длинного бруса, за которым жевали овес две кобылы и годовалый жеребенок. Их шелковистая шерсть отливала серебром в свете заходящего солнца, а длинная грива и хвост были огненно-рыжими.
К этому времени отец и дочь пересекли сад. Выложенная белым гравием дорожка привела их к ажурным воротам, за которыми начинались хозяйственные постройки. И большая конюшня оказалась ближе всего.
— Да, госпожа, — ответила Авилина, которая бесшумной тенью следовала за принцессой.
— Что за странная порода? — Ульрих удивленно оглядел лошадей. — Никогда такой не встречал.
— Это особенные лошади, — пояснила служанка. — Когда-то их вывели в Бер-ан-Схаре с помощью огненной магии, но это все, что осталось от табуна в тысячу голов.