Она даже не заметила, как лишилась последнего предмета одежды. Дхиррайм терзал ее тело, как оголодавший зверь. Шептал, какая она красивая. Рвал платье, пока не освободил ее полностью.
— Моя принцесса, моя любовь, — прошептал он, раздвигая ее колени и склоняясь над ними.
Послышалось или нет? Юна не знала. Да это и было неважно.
Важными были его прикосновения.
Лишь бы он не останавливался. Лишь бы не прекращал эту сладкую муку.
И Дхиррайм не останавливался. Его пальцы и губы касались чувствительных и запретных местечек, заставляя тело девушки плавиться от вспышек удовольствия.
Наконец напряжение достигло своего апогея. Вспышки слились в единый поток, и он накрыл Юну обжигающей, сносящей разум волной. Поглотил всю, без остатка, прошел по телу сладостной болью.
Она выгнулась, задыхаясь от прежде неведомых ощущений, и почувствовала, как мужчина подминает ее под себя.
Стало жарко и тяжело. Где-то на задворках сознания сквозь чувственный дурман пробилась паническая мысль: «Так нельзя… Так неправильно…»
Эта мысль слегка отрезвила.
Но горячее обнаженное тело уже накрыло принцессу, придавило к земле.
Сдерживая рвущийся из горла торжествующий рык, Дхиррайм подался вперед и застыл, с трудом удерживая вес на руках. Его обостренный слух различил волнения в лагере. Что-то происходило за стенкой палатки.
Он напряженно вслушался в странный шум. От недоброго предчувствия вдоль спины выступил пот.
Юна испуганно завозилась под ним. Последние отголоски наслаждения растаяли, им на смену пришли стыд и страх.
— Тише, — прошипел Дхиррайм, удерживая ее под собой.
Шум за пределами шатра резко приблизился. Кто-то замер у входа в палатку, собираясь войти.
Дрогнула ткань. В тот же миг Дхиррайм скатился с принцессы. Быстро швырнул ей лежащее рядом покрывало и приказал:
— Прикройся.
В его сухом, ровном тоне не осталось ни следа прежней страсти.
Юна тут же потянула на себя покрывало.
Минуту назад ей казалось, что в палатке очень жарко. Но едва Марген отошел от нее — кожу девушки покрыли мурашки.
Закутавшись покрывалом до подбородка, Юна продолжала следить за мужчиной. Украдкой разглядывала его мощную спину, пока он надевал штаны. Она поймала себя на том, что ей нравится смотреть на него, любоваться его хищным и жилистым телом.
Ее охватила странная смесь тоски и разочарования. Жаль, что их прервали. А если бы не прервали — кто знает, как далеко бы они зашли. Как далеко зашел бы Дхиррайм.
— Командир! — раздался снаружи мужской голос. — Срочное донесение!
Дхиррайм нахмурился. Обернулся и глянул на принцессу, сжавшуюся в уголке походного ложа. Все ее мысли были написаны на лице, глупые и наивные.