Дхиррайм коротко всхлипнул. Зло и отчаянно, как мальчишка. Уткнулся носом в шею принцессы, ненавидя себя.
Последний раз он плакал в далеком детстве. Когда не смог выпустить крылья с первого раза. Сколько ему тогда было — три? Он не проронил ни слезинки, узнав о смерти родителей. Тогда его переполняли ярость и ненависть, а они оставляют глаза сухими.
Но сейчас на ресницах повисли слезы.
Это были слезы бессилия.
Его пара умирает у него на руках. А он ничего, совершенно ничего не может поделать!
Вся его сила и мощь бесполезны.
Лучше бы он вернул ее в Тень. Там бы она была в безопасности…
Неужели дух Первопредка ошибся?
Поднявшись, он в очередной раз вызвал лекаря.
Потом была долгая бессонная ночь. Самая страшная ночь в жизни Дхиррайма. Усталый целитель раз за разом очищал рану, убирал черноту, возвращал девушку с того света. Но Дхиррайм понимал: все это лишь отсрочка неизбежного.
Ему не нужны были слова, чтобы знать: его пара уходит.
В глазах лекаря светилось сочувствие. Но сам он благоразумно молчал, не решаясь забрать у дракона последнюю надежду.
Люди в лагере шептались, передавая друг другу слухи о раненой магичке в палатке командира. Никто не знал, кто она и откуда взялась. Но Дхиррайму было плевать. Каждый раз, когда он появлялся перед ними с обезумевшим взглядом и требовал лекаря, они в священном страхе прятались по углам.
Никчемные и трусливые твари.
Его принцесса так билась за них, так хотела спасти. Но никто из них не способен спасти ее!
Даже он сам.
— Проснись, — он в который раз склонился над ней. — Прошу тебя. Вернись ко мне.
Вновь и вновь гладил ее лицо, обнимал, целовал холодные губы и закрытые веки.
— Ты для меня все. Проснись, принцесса. Ты мне нужна. Я не смогу без тебя…
Все слова были бессмысленны. Ресницы Юны подрагивали, словно она видела сны, но не просыпалась.
— Вернись ко мне, — повторял он раз за разом.
Внутри бушевал дракон.
Он хотел вырваться наружу. Выжечь все, что причинило боль его паре. Но Дхиррайм не мог его выпустить. Казалось, если он это сделает, то она уже никогда не проснется.
Пламя…
На его пальцах вспыхнул огонь. Дхиррайм поднес руку к глазам.
Иногда раны прижигают. Лекарь сказал, что можно попробовать, но будет больно и останутся шрамы.
Впрочем, вряд ли она что-то почувствует.
Он перевел взгляд на девушку.
Эрисхайм уже должен быть здесь. Но не слышно ни шума крыльев, ни давящей ауры князя. Ждать больше нельзя. Он должен на что-то решиться.
— Прости, родная… — прошептал Дхиррайм.
И коснулся ее своим пламенем.
Раздалось шипение. Огонь скользнул по коже принцессы, молниеносно проникая в самое сердце черноты и растекаясь по ее нитям, уже захватившим часть тела.