Да, вот этого ей сейчас по-настоящему не хватало: полетов, аэродрома, любимого самолетика, подаренного когда-то Эрдари… А вот про самого жениха она последнее время думала нечасто и иногда этому даже удивлялась. Правда, редко и недолго. А еще пару раз вяло удивилась тому, что практически не думает об отце, хотя раньше себе такого даже представить не могла.

Неужели это из-за чувства вины перед главными в ее жизни мужчинами? И как раз поэтому ощущение липкого, острого кома, поселившегося в груди, стало постоянным и уже привычным — будто огромный и недобрый еж заменял ей сейчас душу. И лишь здесь, на площадке над крепостью, когда ветер бил в лицо, почти как в полете, ее иногда отпускало. Жаль, ненадолго.

Н-да… плохую шутку сыграла с ней нетипичная, в общем-то, доверчивость, когда Рин почему-то решила, что человек, увлеченный небом, не может оказаться подлецом. Вот просто не может, и все. По определению. Потому что небо заранее вымыло и выдуло из него все нехорошее, что, возможно, там и было когда-то, а вот теперь уж точно не могло сохраниться.

Но в Олли она, выходит, ошиблась…

Рин, заглядевшись на низкие облака, опять в который раз прислушалась к себе и опять поняла: нет. Не может она злиться на господина Олифауэлла, хотя и должна, если подумать. Странно, конечно, но уж как есть. И мыслями возвращается к нему гораздо чаще, чем стоило бы, причем делая это так, словно оно стало для нее чем-то совершенно естественным. Вернее, как раз неестественным, если подумать, но… Эх, ей бы поразмыслить над всем этим не спеша и тщательно — вот хотя бы здесь, но никак не получается. События закрутились бешеной каруселью и не то что раздумывать, но даже остановиться и просто вдохнуть не дают. Вот и сейчас: не успела она сюда подняться, как следом уже несется Фэл, чуть придерживая рукой живот. И ведь, похоже, опять что-то случилось, если судить по выражению лица подруги…

— Рин! Там!… Помощь нужна, быстрее!

— Что? Что стряслось? — спрашивала она это уже на ходу, едва поспевая за шустрой и крайне озабоченной рессой.

— Господин Штанзи… Беда…

Штанзи Рин знала — пересекались несколько раз. Обстоятельный и неторопливый унтер, на котором как-то сами собой оказались все здешние механизмы — те, что сложнее лопаты, — вызывал невольное уважение у любого, кто общался с ним больше четверти часа.

— Да что с ним? Говори! — насела она на Фэл, пытаясь не отставать.

— Он сегодня подъемник чинить собирался…

— Знаю. Прямо с утра вроде?

— Ага. Чего-то там разобрал… доской подпер… а та не выдержала, и его привалило.