— Госпожа Шарот, идите сюда, нужно избавить его от одежды. А вы, обе, быстро мойте руки. Щелочь вон там, на умывальнике. Потом поменяемся, и начнете готовить эфир, простыни и перевязку, пока мыться будем мы…

Но, прервавшись на полуслове, быстро шагнула к застонавшему в беспамятстве унтеру, уложенному на кушетку.

— Потерпи, миленький, потерпи… Все будет хорошо, просто продержись немного…

За спиной у нее с грохотом опрокинули банку со средством для дезинфекции, но хоть без всхлипов обошлось. Не оборачиваясь и не выпуская руки раненого, где она пыталась нащупать пульс, ресса предупредила:

— Свалишься в обморок — даже поднимать не стану. Учти.

— Не свалюсь, — упрямо раздалось в ответ каким-то уже совсем недетским голосом — показалось, девчонка разом повзрослела лет на десять. А затем снова послышался звук льющейся воды и упрямое пыхтение.

Когда вояку раздели, что-то расстегнув, что-то просто срезав, и осторожно перетащили на застеленный проглаженным полотном стол, стало понятно, что дело и правда серьезно. Штанзи переломало левую руку — в двух местах как минимум; задело левую же сторону груди — на ребрах многочисленные ушибы, а то и перелом-другой, но самое неприятное — это голова. Что-то — скорее всего, балка, упавшая сверху, — оглушило его, оставив грандиозную гематому и содрав часть скальпа, отчего кровь до сих пор продолжала капать на белую некогда простыню.

Так что первым делом следовало заняться этим: остановить кровотечение, вернуть кожу на место, зашить и перевязать рану. Остальное — потом. Хотя руку тоже придется собирать чуть не по кусочкам, и хорошо, если ее вообще удастся сохранить…

Через три часа непрерывных усилий стало понятно, что сохранят-таки. Да и с остальным тоже, считай, обошлось — при таком-то первоначальном диагнозе. Ресса и те, кто ей помогал, справились с задачей прекрасно, сделав все как нужно. Хотя вначале приходилось тратить силы еще и на то, чтобы отгавкиваться от желающих узнать, что там у них происходит, и непрерывно ломившихся в двери госпиталя снаружи. Особенно с этим усердствовал почему-то Скирн. Но эту задачу взяла на себя бабушка Шарот и справлялась с ней на раз-два, кажется, даже получая удовольствие от процесса. До тех пор, пока не явился Роши и не разогнал там всех на хрен, запретив мешать медичке и тем, кто с ней. А потом еще и капитан Нокс подоспел, установив у входа караул, и стало совсем спокойно.

Но все равно, когда операция закончилась, а пациента, так и не пришедшего в себя, вновь осторожно уложили на перестеленную кушетку, все четыре дамы вымотались почище грузчиков в конце смены, причем больше морально, чем физически.