— А выйти?

— Здесь. В смысле, раньше можно было здесь. Теперь сама видишь.

— Вижу.

Рин откинула голову на стену, чувствуя затылком приятно-холодную шершавую поверхность, а девчонка продолжила в привычном для себя стиле — все с той же степенью краткости и информативности:

— Но мы еще пару дверей нашли, только те вообще не поймешь, как открывать. Ни с какой стороны.

— Что ж, пошли смотреть, — начала подниматься Рин. — Вариантов все равно немного: сидеть неизвестно сколько тут или попытаться там. Второе выглядит более полезным, правда? Особенно с учетом инженерного образования, полученного мной не где-нибудь, а прям в самой Шант-Эли. Как думаешь, поможет оно нам?

— Ну, пошли, — не стали ей возражать. — Посмотрим.

* * *

Потерны, как вскоре выяснилось, тянулись под всей крепостной стеной, да еще и не в один ярус, а минимум в два или в три. Где-то более пыльные и сухие — с южной стороны крепости и наверху, где-то сырые и пропахшие плесенью — на севере и ближе к уровню земли, — но неизменно тихие и пустые, как и сказала Литси. Даже крысы и те не попадались, потому как жрать им тут было нечего.

Идти пришлось далеко: сначала они вроде бы двигались вниз, потом немного поднялись, оказались, похоже, на противоположной стороне крепости и уже там вновь начали спускаться к уровню земли, если судить по нарастающей влажности. Пока шли, Рин попыталась осторожно разговорить девчонку, явно чувствующую себя в этих проходах очень уверенно и ни разу не потерявшую направление:

— Часто здесь играете?

— Бывает. Иногда, — откровенничать Литси точно не рвалась.

— С друзьями, да? — Рин сделала вид, что этого не заметила.

— И с ними тоже.

— Много вас? — Дочка Сорвени, сама выросшая при военных гарнизонах, быстро нащупала нужный в разговоре тон, и каждый следующий ответ доставался ей все легче и легче.

— Мало. Пятеро.

— Кого больше? Девчонок или мальчишек?

— Девчонка я там одна, других не берут.

— А тебя почему взяли?

— Я особенная. Не как другие.

Рин хмыкнула было, но вдруг поперхнулась: а ведь так и есть! Литси оказалась совсем не похожа на других детей ее возраста. Более резкая, более замкнутая, более взрослая, чем должна быть для своих лет. Хотя… ее же отец воспитывает. Один.

— Наверное, мать ты плохо помнишь? — сменила она тему.

— Совсем не помню. Штан… Отец говорит, та родами умерла.

Эту невольную оговорку Рин тоже отметила, отложив в память — на всякий случай. И мысленно поставила себе галочку: приглядеться к своей загадочной спутнице повнимательней. Но уже потом, когда выберутся. Сейчас для этого было точно не время: задумавшись, Рин споткнулась о какую-то доску и с грохотом опрокинула ее поперек прохода.