Соприкосновение с чужим миром не проходит бесследно, часть нашей флоры и фауны умерла, остальная приспособилась, видоизменилась, мутировала, некоторые безобидные особи стали хищниками, другие вырастили органы, которые изначально не предусматривались, также сильно изменились размеры. Как понимаю за счёт иных физических законов, ведь насекомые никак не могут вырасти крупнее своего размера, потому что нужны легкие, что будут с силой загонять воздух в тела, а у насекомых только трахеи, где воздух течет без принуждения.
Гораздо интереснее специализированная лекция о кристаллах и тёмных комочках магии, которые я окрестил тёмными жемчужинами, хотя какие они жемчужины, рыхлые и мягкие, как пластилин.
То и другое образуется в организмах некоторых монстров. С точки зрения лектора, а, значит, и местной науки, всё понятно: чем монстр старше, тем жемчужина в нём будет крупнее. Если будет. И если зародится в юности. А так да, и самый старый может оказаться с только начавшей зарождаться жемчужиной, а то и вовсе без неё.
Тогда самым лакомым будет обломок из мира архея, там монстры самые старые, но и это не гарантирует наличие жемчужин, так как кусок архея может быть перемещен без временного лага, когда его обитателей только-только коснулась тёмная материя.
Потому лопай, что дают. А ещё если монстры окажутся явно сильнее, можно просто отступить к выходу. Просто так обычно не выходят, а но если становится тесно, вот тогда и прут сразу толпой или стаей, смотря к какому виду относятся.
После лекции я вышел с гудящей головой. За эти двести лет существования так называемой магии наука продвинулась достаточно далеко с вообще-то её черепашьими темпами. Создана классификация животных, растений и горных пород, некоторые даже с рисунками, хотя вряд ли рисовали с натуры, слишком уж художники дорисовывали фантастические элементы.
Во дворе на редкость теплая погода для сентября, ласковое солнышко, даже брусчатку площади прогрело, курсанты повыползали из тёмного мрачного здания, фланируют по двору, некоторые уже сумели завязать общение с барышнями на той стороне, и уже гордо гуляют с ними там.
А здесь, на нашей мужской стороне во главе одной группки двигаются двое: Глориана и старшекурсник Константин Каратозов, оба из княжеских родов, только Глориана из потомственных, а Каратозов из тех служилых, у которых ни земли, ни имений, а только мечи и служба в армии.
Каратозов, рослый и красивый франт, унаследовал от родителей рост, широкие плечи и выпуклую грудь, но титул ударил в голову, смотрит на всех свысока, а в глазах высокомерное недоумение: почему все не ползают перед ним, стукаясь лбами в землю?