Он то и дело протягивал руку в сторону Глорианы, делая вид, что хочет то ли обнять её за талию, то ли за плечи, но та одним холодным взглядом промораживала его так, что отодвигала на полшага.
Я опустил голову и постарался пройти мимо, я же ни к какой группе не прибился, потому как бы сам по себе, никакой высокий род меня не защищает, что для всех задир как красная тряпка для быка.
Однако Каратозов заметил меня и крикнул нагло:
— Эй ты, жук навозный, из Сибири ещё когда прибыл?.. А навозом до сих пор воняет!
— А у тебя сопли на мундир капают.
Я сказал с такой убеждённостью, что все уставились на его ноздри, он и сам провел себя пальцем по верхней губе. Глориана тоже посмотрела внимательно, он тут же шагнул ко мне и толкнул в грудь.
— Топай отсюда, смерд!
Я брезгливо посмотрел на его пальцы.
— А ты руки мыл после того, как из жопы что-то вытаскивал?..
— Чё? — взревел он. — Ты охренел?.. Вон отсюда!
Он снова толкнул меня в грудь, уже сильнее. Я отступил на шаг, сказал громко:
— От тебя ещё и воняет!.. Иди свою девку обнимай такими лапами, а ко мне не прикасайся!
— Чё?.. Чё ты провякал?.. Получи, смерд!
Господи, мелькнула тоскливая мысль, ну когда же это кончится? Уже вроде бы все знают, что я ни к кому не лезу, но защищаюсь вполне, очень даже вполне.
Он широко замахнулся, красиво, по-крестьянски, в былинах так богатыри обмениваются ударами, сперва один, потом другой, медленно и величаво, и так до сих пор, пока кто-то не свалится.
Или расчет на то, что склонюсь перед его титулом и мощью его великого Рода?
Я даже не отступил назад или в сторону, и без аугментации вижу как начинается замах, как выдвигается рука со всё сильнее сжимающимся кулаком, в самом деле громадным, как валун, вот идет в сторону моего лица…
В последний момент чуть дернул головой, кулак прошёл рядом, почти задев щеку, а я, задержав дыхание и сцепив зубы, ударил в ответ прямо в зло стиснутые губы.
Их расплескало в красные лохмотья, зубы с хрустом брызнули во все стороны, нижняя челюсть странно укоротилась, словно вдвинулась в череп.
Он закатил глаза, и уже не помня, кто он и где он, завалился с грохотом срубленного дерева навзничь, красивый, как Андрей Бульба после рокового выстрела того, кто породил.
Кто-то вскрикнул:
— Его что… кувалдой?
Остальные ошарашено молчали, я брезгливо вытер кулак о полу мундира, набычился и посмотрел на всех, как волк на стадо овец.
— Ещё вопросы?
Двое испуганно замотали головами, остальные опасливо отступили на шаг, только Глориана осталась на месте, рассматривала меня пристально, а вокруг её стиснутых кулаков заплясали недобрые синие искры.