Разговаривая он подвел меня к зеленой изгороди, по ту сторону уже немало наших курсантов учтиво общаются с барышнями, всё на виду, у двери их пансионата сидят на лавочке трое чопорных женщин, преподавательницы, под их недремлющим оком всё предельно строго и с соблюдением всех политесов средней сложности.
Среди курсисток особо выделяется одна ростом и статью, сложена как модель, с прекрасной фигурой от пояса и выше, всё остальное скрыто платьем до земли. Вполне возможно, ноги кривые и толстые, а ещё и волосатые, но выше талии само совершенство, прямая спина, гордая осанка, надменный взгляд не голубых, а невероятно синих глаз, точеное лицо. Идеал не женщины, а королевы, принцессы Фомальгаута.
Вокруг неё всегда с десяток барышень, смотрят на неё с восторгом, все тянутся к богатым и знатным, это начинается в детстве, продолжается в учебных заведениях, а выходят оттуда уже с зачатками связей и знакомств, так необходимых для продвижения по служебной лестнице.
Одна-две барышни обратили на меня внимание, но никакой заинтересованности, только эта принцесса Фомальгаута сразу скривилась, что-то шепнула, все вокруг неё сразу послушно засмеялись.
Я посмотрел на неё, как на говно, прошёл мимо, ни драсте, ни до свиданья, и Горчакова утянул дальше.
Он спросил удивленно:
— Не понравились?
— Там одна спесь, — буркнул я. — Лучше с простолюдинками побалуюсь. Не поверишь, у крестьянки такие же сиськи, как у дворянки!.. Не веришь?
Он хмуро усмехнулся.
— Ну, мало ли… Кстати, эта княжна Глориана, самая ярая суфражистка! Она ведет какой-то кружок по освобождению женщин из-под нашего ига.
— Дура, — сказал я безапелляционно, — знала бы, что получит! А ещё имя у неё какое-то наглое.
— Какой ты придирчивый, — упрекнул он. — А что в нём наглого? Имя как имя.
— Глориана, — напомнил я, — прозвище королевы Виктории Первой. После поражения Непобедимой Армады её приветствовали криками «Gloriana, Gloriana, Gloriana!». А так просто Глория или Глаша.
Он возмутился.
— Ты чего? Глория?
— Даже Глаша, — сказал я ехидно. — Глафира. А вообще-то Глафирья.
Он нахмурился, но посмотрел на меня, засмеялся и ткнул в бок.
— Чё стоишь? Вон там те две, видишь? Я их знаю. Пойдем, представлю.
Я буркнул.
— Не изволю. Разве что та снежная королева змей сдристнет.
Он поморщился.
— Ну и говор в Сибири!.. Да и слишком красивая для змеи.
— Змеи бывают очень красивыми, — сказал я. — Вон одна сумела подменить прекрасную деву так, что Зигфрид и не заметил. Настоящий мужчина, для нас все женщины одинаковы, но мы-то знаем!
— Гм, — сказал он озадаченно. — Что у вас там за Сибирь… балеты смотрите?