Но я же гуманист, мать вашу, должен понимать этих людей, им до нашего уровня гуманизма как до Парижа ползком, они не виноваты, что общество такое…
Да-да, знакомая песня, в мое время тоже ссылались на общество, которое не дает им вскочить в сингулярность первыми, ещё и на халяву, так как общество обязано, хотя не понимаю, чем общество обязано лодырям, дуракам и откровенной сволочи.
Так что нет, забуду про высокий уровень гуманиста, кто мне наступит на ногу, тому оттопчу обе.
И пусть от моего баронетства только титул, любой мелкий купчишка богаче меня, но у меня достоинство в этом мире, кстати, очень удачно защищено титулом.
Так что после лекции вышел на большую перемену не как интеллигентный человек, а как аристократ и дворянин: задрав нос, на всех посматриваю так, словно прицеливаюсь кому врезать так, чтобы только кувикнул.
Это, как ни странно, подействовало. Хотя почему странно? Здесь даже аристократы — очень простые существа. И понимают только… простые доводы.
Правда, подобострастно никто не смотрит, как на княжеских сынков, но и не нарываются, урок после нескольких повторений начинают усваивать.
Да и кроме драк есть и другое занятие, будоражащее кровь: кто с кем из курсисток уже успел познакомиться, за первые недели осмелели даже самые несмелые, то и дело топчутся возле зеленой разделяющей двор изгороди, а смелые уже на той стороне.
Приличные девушки никогда первыми не заговорят с мужчинами. А так как все конкурируют за титул самой приличной и пристойной, это повышает шансы удачного замужества, то максимум, что нашим орлам удавалось, это войти на тот участок двора, где прогуливаются во время перемен и вечером девушки, а там уже выплясывать перед ними, рассыпаясь в комплиментах, нарабатывая, так сказать, навыки для взрослой жизни.
Потому я был крайне удивлен, когда в редкий для Петербурга солнечный день, одна из суфражисток перешла на ту часть двора, что в мужском владении, на неё сразу наши уставились жадными глазами, и смело подошла… кто бы подумал!.. ко мне.
Со мной был Горчаков, рассказывал насчёт тонкостей дипломатических отношений с Османской империей, но заткнулся и тоже замер, глядя на неё с явной заинтересованностью.
Мне она тоже с ходу понравилась: дико хорошенькая, с приятным лицом и большими, как у куклы, карими глазами с огромными ресницами, милыми ямочками на щеках и пухлыми, красиво очерченными губами. Прическу закрывает шляпка с широкими полями, только и рассмотрел, что волосы отливают старой медью и собраны крупными локонами.
— Баронет Вадбольский, — сказала она храбро. — Я графиня Иоланта Анжуйская.