Обезглавленное тело рухнуло в песок. Я развернулся, указал пальцем в другую сторону.
— Вот ещё…
Вторая прыгнула, тоже целясь почему-то графине в то же место, но грохнули ружья Иоланты и Глорианы, мощные свинцовые заряды ударили ящерице в бок и сместили с траектории.
Она рухнула на песок, а там добил я, но при последнем ударе меч хрустнул. В моем кулаке осталась рукоять с коротким обломком, а остальное застряло в спине ящерицы.
Анна Павлова тяжело дышит, словно пробежала версту, спросила хриплым голосом:
— Почему обе бедную Сюзанну и в одно и то же место?
Пострадавшая графиня, морщась и кривя аристократическое личико, обеими руками пыталась разжать челюсти болтающейся на том месте, где у мужчин гульфик, страшненькой головы.
— Потому, — заявила она высокомерно, — не для мужчин будь сказано, что у меня женские дни.
— Наверное, — предположила Анна, — ящерица тоже была самкой.
Да, сказал я себе, все ящерицы в этом мире с ума сходят, стремятся оборвать именно её жизнь.
Иоланта предложила:
— Давай помогу.
Дроссельмейер с надеждой в глазах кивнула.
— Хорошо бы…
Глориана царственно осматривала окрестности.
— Анна, — произнесла она повелительно, — вскроешь этих чудовищ?
Анна потупилась.
— Может, лучше баронет? Он самец, ему не противно, он сам такой. К тому же рукопашник.
— А ты лекарь, — напомнила она. — Знаешь, где у зверей что и где.
Она сказала жалобно:
— Откуда? Даже у людей где что никто не знает…
Что, подумал я, Крымская война ещё не случилась? Это с неё началась хирургия, когда с фронта пошли десятки тысяч раненых, и прежние лекари превращались в медиков, а те в хирургов, делая в полевых условиях под обстрелами англичан и французов сложные операции, на ходу постигая устройство человеческого тела.
Глориана повысила голос, и без того командный, ей бы только Орлеан брать:
— Если мы боремся за права женщин, то и должны уметь делать мужскую работу!
Анна вздохнула, вытащила из ножен красивую рукоять с длинным узким лезвием. Сюзанна наконец-то расцепила челюсти ящерицы, голову тут же сунула в мешок, дома повесит как боевой трофей на стену родового замка. Интересно, как станет рассказывать про опасную и смертельную схватку?
Глориана красиво и надменно осматривала окрестности, Анна же, задушив в себе тургеневскую барышню, торопливо и достаточно умело начала разделывать обеих ящериц.
Из второй с торжеством извлекла заляпанную кровью и слизью внутренностей тёмную жемчужину.
— Есть!..– запищала она счастливым голосом. — Есть!.. Магический кристалл!
Я спросил Иоланту:
— Похоже, на этом всё?
Она посмотрела настороженно.