Когда вышел с наполненным до половины вещевым мешком, навстречу двинулись два крепких молодца, это они уносили того героя, что возжаждал после хорошей выпивки ещё и хорошей драки. Телохранители, понятно, в прошлый раз не успели, теперь наверстывают.
Один сказал угрюмо:
— Ты попал, парень. Нельзя задираться с княжичем Демидовым.
Я присвистнул.
— Его отец… князь? Из тех самых?
Он кивнул.
— Его светлость очнулся, всё рассказал. Так что, либо добровольно дашь руку сломать… ты бил с правой?.. Либо изобьем, а потом всё равно сломаем. Без обид, парень, нам дано указание сломать тебе руку, которой ты ударил.
Я отступил на шаг.
— Ребята, может вы и не видели, но это он на меня напал!
Он сказал безучастно:
— Нам сказали сломать тебе руку, понял? И мы не пьяные, нас не вырубишь.
Он сам сделал ко мне шаг, второй начал заходить сбоку и быстро ухватил меня за ворот рубашки.
Ворот у меня такой, что моментально выскользнул, как ртуть, бодигард снова попытался ухватить, на этот раз за рукав, но проще удержать в ладонях тяжелую и яростно сопротивляющуюся скользкую рыбину.
Я успел на перехвате ударить в угол нижней челюсти того, что вел со мной беседы, сам уклонился от его кулака, тут же развернулся и шандарахнул второму болвану открытой ладонью в лоб.
Он отлетел назад, что значит плохой удар, при правильном и резком, противник медленно опускается на подгибающихся ногах там же, где и стоял, но этот ударился спиной и затылком о стену, под нею и распластался.
Я постоял пару мгновений, оба не делают попыток подняться, хорошо приложило, отряхнул ладони. Звук получился сухой, словно постучал друг о друга дощечками, костяшки заныли на обеих руках, кожа содрана и кровоточит, где моя гребаная регенерация, почему так медленно…
Издали донесся крик:
— Ваше благородие, держитесь!
Иван примчался с дубьем в руках, запыхавшись, уставился на распластанных героев.
— Уф, справились? Крепкие ребята…
Я сказал тоскливо:
— Здесь хоть когда-то не дерутся?
Иван воззрился на меня в изумлении.
— Барин, здесь же благодать!
— Массовые кулачные бои?
Он сказал истово:
— Истинно так! Ну морды друг другу побьют, ну зубы вышибут, кому-то руку сломят… но страсти как раз у благородных! Мы кулаками, а они саблями, шпагами, а то и вовсе мечами!.. Вот там смертоубийство на смертоубийстве! Даже из пистолей, Господь их прости, то и дело стреляют, подумать только, друг в друга! Дувелями такое непотребство кличется!
Я пробормотал озадачено:
— Тогда да, здесь тишь да гладь, Божья благодать.
Я толкнул ногой в широкую харю ближайшего добра молодца с разбитым носом и расквашенными губами.