Волков бояться, в лес не ходить, а я сейчас как раз в лесу и живу. Утром я размялся, тело вроде бы укрепилось, но уже чувствую предел, никакая аугментация не способна сделать меня железным и пуле… стрелонепробиваемым.
Хотя вообще-то стрела может и отскочит от моей уплотненной кожи, но копье вряд ли.
Иван вытащил из сумки хлеб и мясо, упорно отказывается идти в ресторан, о второй схватке с княжеским сынком я промолчал, расстроится и уже тогда, превозмогая страх перед благородным обществом, заставит себя тащиться за мной в ресторан, а я принуждать не хочу.
— Жди, — велел я. — Обернусь быстро. Закажу, чтобы принесли еду прямо в купе. Понял?
Он даже лицом просветлел:
— А это можно?
— Я пошел, — сказал я.
Окна в вагонах с двух сторон, смотреть, как мимо проносятся деревья, деревья, деревья, сидя или лежа на диване в своем купе, но многие почему-то выходят в проход, чтобы стоять там и смотреть, как мимо проносятся деревья, деревья, будто с этой стороны какие-то особенные.
Понятно, в купе скучно, а здесь можно посмотреть на других пассажиров, кто-то да зацепится, толкнет, вот и подраться можно…
Я шел с величайшей осторожностью, прижимался к закрытым дверям купе, не дай Бог кого задену, пусть презирают, считая меня трусом, ладно, зато без проблем добрался до вагона-ресторана.
Распахнул дверь, в глаза ударил свет множества люстр, на весь вагон всего пять столов, да и те укороченные, габариты вагона не позволяют размахнуться, нужно же и проход оставить через вагон и для официантов, и место для кухни.
Четыре стола оккупировала горластая молодежь, за пятым дохлебывает чай солидного типа господин в добротном дорогом мундире с эмблемой гвардии, воротник и обшлага с золотыми петлицами, я напряг память и сообразил, что передо мной подполковник, в одной руке которого стакан, другой держит газету «Петербургские Ведомости».
Я остановился перед его столом, спросил учтиво:
— Простите, ваше высокоблагородие… Можно ли мне за ваш стол?
Он поднял на меня взгляд недовольных глаз, поморщился, даже покосился на остальные столы, но тут же взгляд смягчился, посмотрел на меня уже без явного недружелюбия.
— Не хотите пьянствовать? Похвально, юноша. Прошу, садитесь. Я уже заканчиваю, стол в вашем распоряжении.
— Благодарю, — сказал я почтительно и опустился на лавку напротив.
Официант тут же оказался рядом, лакеистый и с длинным белым полотенцем, перекинутым через согнутую в локте руку.
— Что изволите? Вот меню, прошу вас…
Я сделал отстраняющий жест.
— Принесите кусок прожаренного мяса с гарниром из гречневой каши.