Первые три дня мы питались тем, что купили на конечной станции, но потом я сказал Ивану решительно насчёт вагона-ресторана, он было запротестовал, ему-де в вагон для благородных низзя. Я возразил, что здесь мы все благородные, раз уж не поскупились на билет, чтобы ехать быстро и с комфортом.

Пьяных аристократов я встретил ещё по дороге, кто-то добирался через вагоны с помощью друзей, кто-то с помощью слуг, что больше смахивают на телохранителей.

До вагона-ресторана оставалось рукой подать, когда впереди отворилась дверь и навстречу мне вышел тот самый здоровяк, который Демидов. На этот раз я рассмотрел его лучше: кряжистый, несмотря на высокий рост, мощный, таким наверняка был его дед, который работал простым кузнецом и сумел понравиться Петру Первому силой и умелой работой. Сейчас внук и одет элегантнее, но в лице и фигуре сохранялась природная мощь сына Уральских гор, до аристократа всё же не дотягивает манерой и простецким выражением лица.

В тамбуре перед вагоном-рестораном мы и встретились. Он сказал злобно:

— Ну, тварь, ты попался!..

Я спросил хмуро:

— А не ты?

Он сказал победным голосом:

— Я был навеселе, ты этим воспользовался!

— А твои бодигарды?

— Хто-хто? — переспросил он. — А-а, ты так Кольку и Мишку обозвал?.. Ты напал на них исподтишка, иначе бы в бараний рог согнули и мордой пыль по всей станции вытерли!

Я отступил на шаг, он напирает, большой и в самом деле сильный, уже покраснел от гнева.

На всякий случай я выставил перед собой руки с растопыренными ладонями.

— Тихо-тихо! Я не хочу драться. Хотя ты и велел им сломать мне руку…

Он рыкнул:

— А я хочу!..

Его кулак пронесся мимо моего виска, я в самом деле едва успел уклониться, он быстр, очень быстр, от второго удара тоже отшатнулся, но он не провалился, как я ожидал, устоял и только зло блымал глазами, отслеживая каждое мое движение.

— Лучше бы ты успокоился, — сказал я, — иди напейся, а там хоть обосрись…

— Ах ты…

Я снова отскочил, потом ещё, его напор был бешеным, наконец я подловил на неверном взмахе, ушел в сторону, и с силой удалил сбоку в челюсть. Он вздрогнул, я перехватил правую руку со сжатым кулаком, надавил, он с всхлипом упал на колени.

Я с огромным трудом, что неприятно поразило самого, удержал себя от того, чтобы не сломать ему руку в локте.

— Кто с нам с мечом, — сказал я тяжело дыша, — кто по хлебалу и получит. В следующий раз сломаю шею!

Напоследок пнул его ногой, перепрыгнул, в проходе тесно, и почти бегом добрался до своего вагона, пока его бодигарды где-то околачиваются.

Сердце колотится, как бешеное, оно меня убьет раньше, чем кто-то чужой, надо что-то делать, для меня любая драка величайший стресс, я же не зверь, хотя вот так вдруг зверь, но сам по себе не зверь, вот сейчас уже стыдно и совестно…