— Вот-вот, ваше благородие. Тут в гостинице про Академию тоже говорят. Слыхал я, в прошлом году на одно место было сто тридцать человек!
Я присвистнул.
— Не думаю, что этот год будет лучше. Ладно, ты тут обживайся, я сбегаю в эту Академию. Где мои документы?
Сто тридцать человек на место, думал я, пока извозчик гнал лошадку по узким улочкам, выбираясь на проспект. Вообще-то недорослей моего возраста по России набралось бы и тысяча на одно место, но большинство с помощью родни устраиваются сызмальства на доходные места в семейном бизнесе, зачем рисковать со вступлением в Академию, где можно взлететь высоко, но можно и всё потерять, а вот дома все свои и во всём помогут.
Дома по обе стороны улицы расступились, лошадка мелкой рысью вынесла коляску на широкую площадь.
Первое, что увидел, исполинская стена из красного кирпича, напоминающая кремлёвскую. Да и по размерам близко: кремлёвская в высоту десять-пятнадцать метров, а эта немного ниже. Понятно, враг не пройдет, сама по себе Академия ещё та крепость, Россия в миниатюре.
По эту сторону стены блестят на солнце хромом автомобили и роскошные кареты, самые смелые из владельцев карет уже превратили их в коляски. Похоже, до массового выпуска здесь не доросли, автомобили далеко не у всех аристократов, а только у самых-самых. Впрочем, кареты по дороговизне не уступают, мало того, что дверцы и стенки в серебре и золоте, так ещё и колеса сверкают позолоченными спицами.
Возле каждого авто один-два охранника, до огороженной парковки не додумались. Из автомобилей и колясок очень неспешно выходят детки знатных фамилий, не спешат к воротам, дают вволю наглядеться на себя, таких богатых и важных.
На прочих смотрят с такой высоты, что уже не важно дворяне там внизу или простолюдины, просто мурашня мелкая и неумытая.
Но большинство учащихся заходят и вбегают на площадь на своих двоих, то ли близко живут, то ли оставили свои телеги за углом, дабы не позориться
Я же во все глаза смотрел на гигантскую стену, вообще-то в Петербурге, как и в большинстве европейских городов, заборов практически нет, ими огораживают только нечто важное, правительственное, но эта стена точно всех перещеголяла, метра три высотой, зачем?
Ею огорожен, как понимаю, весь квартал. Я расплатился с извозчиком, Ивана нет, чтобы торговаться за каждую копейку. Извозчик поблагодарил и отбыл, а я тихонько направился в сторону массивных ворот из кованого железа с вензелями и выпуклыми завитушками на обеих створках.
Ворота, естественно, заперты, но рядом гостеприимно распахнута такая же металлическая калитка, по обе стороны двое крепких мужчин в строгой одежде поверх кольчуг.