— Он причинил вам боль?

— Нет. Просто напугал.

— Что он вам сказал?

— Что хочет свою долю, — я усмехнулась криво. — Кредит, машина, квартира. Он считает, что я ему что-то должна.

Александр сжал кулаки. Желваки на скулах напряглись.

— Он больше никогда к вам не приблизится, — сказал он.

— Это не ваша забота.

— Это моя забота, — его голос стал ниже, тверже. — Все, что касается вас, — моя забота.

Я подняла глаза. Он стоял вплотную. Воздух между нами дрожал и искрил, как перед грозой.

— Почему? — спросила я. — Почему вы так со мной носитесь? Что вам от меня нужно?

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Он был слишком близко. Воздух между нами дрожал и искрил, как перед грозой, и я чувствовала жар, исходящий от его тела, даже сквозь ткань платья.

— Почему вы так со мной носитесь? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось. — Что вам от меня нужно?

Он не ответил. Просто смотрел — долгим, тяжелым взглядом, от которого у меня подкашивались ноги. Светло-серые глаза с темным ободком. В них что-то горело. Не просто желание. Что-то глубже. Что-то древнее.

— Вы ревновали, — сказала я вдруг. — Там, в зале. И сейчас. К Стасу.

— Да, — ответил он. Коротко. Без попыток оправдаться.

— Но вы не имеете права.

— Знаю.

— Вы меня почти не знаете.

— Знаю, — повторил он. — Но это ничего не меняет.

— Что не меняет?

— То, что я чувствую.

Он подался вперед. Я не отступила. Его горячая, сухая ладонь легла на мою щеку. Большой палец провел по скуле, стирая мокрую дорожку. Я даже не заметила, что плакала. Его прикосновение обожгло, но я не отдернулась. Не смогла. Его рука была точно такой, как в моем сне, — крупной, с длинными пальцами и скрытой силой, которую он сдерживал. Сейчас он не сдерживал ничего.

— Вы меня пугаете, — прошептала я.

— Я знаю. Но вы не уходите.

— Я не могу.

— Почему?

Я не ответила. Потому что не знала ответа. Потому что ответ был слишком страшным. Его лицо приблизилось. Я чувствовала его дыхание на своих губах — горячее, частое. Чувствовала его запах — кедр и нагретый металл, и что-то еще, от чего у меня кружилась голова. Его вторая рука легла на мою талию. Пальцы чуть сжались, притягивая меня ближе.

— Одно слово, — произнес он хрипло. — Скажите мне уйти. И я уйду.

Я должна была сказать. Обязана. Вместо этого я стояла и смотрела на его губы. На нижнюю, чуть более полную, чем верхняя. На едва заметную трещинку посередине. И понимала, что погибаю. Что все мои формулы, блокноты, попытки держаться на расстоянии — все летит к черту. Потому что я хотела его. Не понимала почему. Не знала зачем. Просто хотела — так, как не хотела никого и никогда.