Кровь отлила от моего лица. Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вы мне угрожаете?

— Я тебя предупреждаю, — она убрала телефон в сумочку и встала. — Держись от него подальше. Уволься. Исчезни. И тогда с твоими мальчиками ничего не случится. Они продолжат ходить в свою школу с крысами в подвале и жить своей обычной жизнью. Если же нет…

Она не договорила. Просто улыбнулась — красивой, ледяной улыбкой — и бросила на стол несколько купюр.

— Приятного аппетита, — сказала она. — Подумай о детях.

И ушла. Каблуки простучали по мраморному полу и стихли. Я осталась сидеть за столиком, глядя на стакан с нетронутой водой. Руки дрожали. В висках стучало. Ее слова крутились в голове, как заевшая пластинка. «Он сделал мне предложение». «Подумай о детях». «Исчезни».

Я знала, что первое — ложь. Но второе и третье были правдой. Она действительно могла навредить моим мальчикам. У нее были деньги, связи и полное отсутствие тормозов. А у меня — только кредит, старая квартира и мужчина, который целовал меня так, будто я была воздухом, а он — утопающим. Но этого было недостаточно. Слишком мало, чтобы рисковать детьми.

Я достала блокнот и записала дрожащей рукой: «Объект С (София). Угроза детям. Фото от вчерашнего дня. Требует исчезнуть. Что делать?» Подумала и дописала: «Уволиться. Прекратить контакты с А. Немедленно». Обвела последнее слово трижды. Захлопнула блокнот и вышла из ресторана.

На улице шел дождь. Я стояла под козырьком и смотрела, как вода заливает тротуар. В голове билась одна мысль: я должна уйти. Должна исчезнуть из его жизни, пока София не исполнила свою угрозу. Это было правильное решение. Единственно возможное. Но почему-то от одной мысли об этом внутри все разрывалось на части. Я вспоминала его лицо там, в коридоре. Его руки на моей талии. Его голос: «Одно слово. Скажите мне уйти». Я не сказала тогда. А теперь должна сказать. Пока не стало слишком поздно.

Я достала телефон и написала Веронике из отдела кадров: «Мне нужно подать заявление на увольнение. Когда можно подойти?» Ответ пришел через минуту: «Завтра, в любое время».

Я убрала телефон и шагнула под дождь. Вода текла по волосам, по лицу, смешиваясь со слезами. Я не замечала. Я думала о том, что завтра приду в лабораторию в последний раз. Соберу вещи. И уйду навсегда. И никогда больше не увижу его глаз. Его рук. Его губ. Это было правильно. Так нужно. Но от этого было так больно, будто я снова теряла что-то, чего даже не успела найти. Кого-то, кого любила тысячу лет назад и продолжала любить сейчас, даже не помня об этом.