* * *

АЛЕКСАНДР

Я узнал об этом вечером.

Весь день прошел в переговорах — сначала с азиатским филиалом, потом с юристами, потом с советом директоров. К тому моменту, как я добрался до кабинета, за окнами уже стемнело. Я сел в кресло и потянулся к телефону, машинально проверяя пропущенные. И тут увидел уведомление из отдела кадров. «Сотрудник Ветрова О. И. уволена по собственному желанию».

Я перечитал дважды. Потом встал. Потом снова сел. В груди что-то сжалось — не сердце, оно у меня давно не билось. Что-то другое. Что-то, что я считал давно атрофированным.

Через минуту я уже шел по коридору к кабинету Михаэля. Не вошел, а ворвался. Дверь ударилась о стену. Горбун поднял голову от бумаг и посмотрел на меня так, будто ждал этого весь день.

— Где она? — спросил я. — Почему уволилась?

Михаэль отложил ручку и снял очки.

— Сядь.

— Я не хочу сидеть. Я хочу знать, что произошло.

— Ей угрожала София, — сказал он ровно. — Вчера, пригласила на обед, показала фотографии детей, рассказала какую-то ложь про твое предложение руки и сердца. Сказала, что если Леся не исчезнет, дети пострадают. Она боится за сыновей, Александр. Поэтому уволилась.

Я стоял и слушал. Каждое слово падало в тишину, как камень в воду. София. Угрозы детям. Что-то внутри меня — то, что спало много веков, — начало просыпаться. Медленно, как вулкан, который молчал слишком долго. Я почувствовал, как воздух вокруг нагревается. Как по венам разливается жар. Пальцы сжались в кулаки.

— София, — произнес я. — Где она сейчас?

Михаэль встал. Он был ниже меня на голову, горб делал его фигуру неуклюжей, но сейчас он выглядел так, будто собирался встать у меня на пути. И он знал, что это бесполезно.

— Саша, не глупи.

— Где она?

— Ты не можешь просто…

— Я могу, — перебил я. — Я сжигал города ради одной женщины, Михаэль. Ты помнишь. А эта дрянь угрожала ее детям. Моим детям. Ты понимаешь, что она сделала?

— Понимаю. Но если ты убьешь Софию, это ничего не исправит. Леся не вернется. А ты потеряешь все, что построил.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня. Тишина звенела, как натянутая струна.

— Я не убью ее, — сказал я наконец. — Я просто объясню ей правила.

Я развернулся и вышел. Дверь за моей спиной хлопнула так, что дрогнуло стекло. В коридоре было пусто. Я шел к лифту, и каждый шаг отдавался эхом. Пальцы все еще были сжаты в кулаки. Воздух вокруг дрожал и плавился, как над горном.

Я не знал, где сейчас София. Но я найду ее. И когда найду, она поймет, что угрожать семье бессмертного — плохая идея. Очень плохая. Возможно, последняя в ее жизни.