У них получилось устроить Лиона на швабре впереди Элис. Вцепившись в него, ведьма прошептала заклинание, связав троих — себя, Лиона и Изольду — в одно целое — это единственное, что она смогла придумать, чтобы удержать их от падения.
— В Орден, Изольда, — скомандовала ведьма, и та послушно взмыла в небо. — Потерпи немного. Все будет хорошо, — шептала Элис, старательно прогоняя мысли о скором свидании с новым Главой Башни. Сперва она спасет Лиона.
***
Боль, терзавшая тело, постепенно затухла, уступив место знакомому теплу. Хотелось протянуть руку, ухватить ускользающий завиток огненной магии, которую он считал навсегда для себя потерянной. Мысли путались, ощущение утраты смешивалось с бурной радостью и облегчением.
— Достаточно, госпожа, теперь нужно лишь время, — тихий женский голос казался чужим и раздражающим. Сейчас Лиону хотелось слышать совсем другой.
— Я сама решу, когда будет достаточно! Вы все можете быть свободны!
Лиону хотелось приподнять тяжелые веки, чтобы убедиться: рядом с ним действительно его Элис, потому что властная интонация, с которой она ответила, никак не могла принадлежать той милой рыжеволосой ведьме, которую он знал. Но все, что у него вышло — пошевелить мизинцем. Мало. Ужасно мало для человека, который хочет схватить сидящую рядом с ним девушку и прижать к себе так сильно, чтобы их дыхание смешалось.
— Лион, — шепот над самым ухом заставил сердце учащенно забиться, а легкое касание губ принесло сладкий аромат лета. — Возвращайся ко мне. Пожалуйста.
«Никогда тебя не оставлю», — хотел ответить он, но губы непослушно молчали. Элис накрыла его лоб мягкими пальцами и что-то зашептала, убаюкивая и без того уставшее сознание. Лион не сопротивлялся. Он верил ей. И свет, постепенно оградивший его от остатков реальности, принес долгожданное успокоение.
Когда Лион пришел в себя, Элис рядом не оказалось. Какая-то женщина в темном балахоне дремала в кресле у его кровати. Комната, где его разместили, казалась совсем небольшой: единственной горящей у изголовья свечи хватало, чтобы обрисовать ее контуры. Плотные занавески в пол надежно закрывали стену, где предположительно находилось окно, поэтому определить время суток оказалось затруднительно.
По ощущениям, он проспал целую вечность — конечности затекли, а спина ныла от долгой неподвижности. Он попытался приподняться, но одеяло, которым его заботливо укутали, превратив в подобие гусеницы, за что-то зацепилось. Одно неловкое движение — и комнату заполнил звук бьющегося стекла.
Женщина, караулившая у кровати, тут же подхватилась, сонно обвела помутневшим взглядом вокруг и, наткнувшись на Лиона, изобразила такое удивление, словно перед ней был не идущий на поправку человек, а восставший мертвец.