бы меня разжать пальцы. Энергия хлынула в меня почти осязаемым тугим потоком, смывая усталость и оставляя лишь злобу. Ярость вспыхнула где-то внутри, под побитой и окровавленной броней — и с каждым заполненным очком духа лишь разгоралась. Через несколько мгновений Катя потянула руку назад, а потом и вовсе начала вырываться. Но я не отпускал. Никаких полумер — на этот раз я заберу все, до чего смогу дотянуться. Тонкие пальцы в моей руке ослабли и похолодели, но я продолжал вытягивать дух, выпивая Катю подчистую. На полную шкалу… и даже больше! Синяя полоска все росла и росла, явно перевалив за положенные мне сто восемьдесят пять очков. У Кати в принципе не могло быть столько, и я «заправлялся» уже за счет здоровья. Ее лицо бледнело, глаза закатывались — но я перестал тянуть силу, только когда она захрипела и выплюнула изо рта кровь. Все. Хватит. Накачался под завязку. Собрал, что мог — и тут же выпустил, шарахнув во все стороны «Внутренним пламенем». Полыхнуло так, что я увидел отблеск даже в обычном, человеческом мире. И эффект получился под стать мощи выхлопа. Все мои воины тут же подняли мечи, а по хирду Черного Копья дебафы прошлись асфальтоукладочным катком. Стоявшие в первых рядах заорали, бросая оружие, обхватывая головы и зажимая неожиданно ослепшие глаза ладонями. Тем, кто стоял за ними, повезло чуть больше — и все же некоторые не смогли даже удержаться на ногах и повалились в снег. — Вперед! — рявкнул я, наконец освобождая руку с мечом. — За Барекстад! Строевой бой закончился. Волна «Внутреннего пламени» ударила по всем, и два хирда превратились в свалку. Мои люди бросались на воинов с черными щитами и беспощадно рубили — но те еще сопротивлялись. Длинный дом горел, озаряя утоптанную и залитую кровью площадку, на которой одновременно начались десятки поединков. И в одном из них богам было угодно столкнуть меня с тем, кто привел на Барекстад врагов. Я узнал самозваного конунга даже без подсказки «Истинного зрения». Вопреки ожиданиям, он оказался не убеленным сединами ветераном вроде Рерика или тэна Атли, а еще довольно молодым мужчиной. Не моим ровесником, конечно, но и ненамного старше. Лет сорок, едва ли больше. И далеко не самой героической внешности. Боги не даровали Ульвару ни огромного роста, ни богатырской стати — даже в тяжелой украшенной золотом черной броне он не выглядел могучим гигантом. Невысокий, темноволосый и с темной же короткой бородкой лже-конунг уже успел потерять в бою шлем, но, похоже, не был ранен. Я даже не стал прощупывать