Глава 26
Примерно через пятнадцать минут и без того нагретые до предела мозги окончательно расплавились и, кажется, начали вытекать из ушей. Если Романов не лепил горбатого, откровенно издеваясь над далеким от информационных технологий ламером, ему удалось сделать нечто беспрецедентное. Нет, даже не так — невозможное. Ведь вместо того, чтобы создавать мир «Гардарики», он с нуля прописывал лишь алгоритмы, по которым этот мир должен был развиваться. С самого первого вздоха новой Вселенной, с искр Муспельхейма, сотворивших из растаявшего льда великана Имира, с рождения первых богов — и далее едва касался, позволяя «Гардарике» самой становиться тем, что я видел. Сотни лет просчитывались за минуты, а тысячи — за часы. В нужное время вносились изменения — крохотные, почти незначительные — и Система снова создавала историю мира с новой отправной точки. Целые империи и народы отправлялись в «корзину» на рабочем столе Романова, боги стирались из бытия — и вновь появлялись, но уже другими. Раз за разом. — Такого не может быть. — Я обхватил раскалывающуюся голову обеими руками. — Я не программист — но это же чистая логика! Просчитать целый мир, каждого человека, его предков и потомков, каждую веточку… каждый камушек! Я даже представить себе не могу, какая нужна мощность, чтобы обработать столько данных! — Не такая уж и большая, — усмехнулся Романов. — Ты же писатель Антон. Неужели тебе не приходилось создавать миры? — Приходилось, — буркнул я. — Хоть и не такие, как ваш, Алекс. — И чем ты при этом пользовался? — Вот этим. — Я постучал указательным пальцем себе по лбу. — Но… — Думаешь, есть какая-то особая разница? — Романов аккуратно пристроил чашку с кофе обратно на поднос. — Поверь мне, Антон, современный процессор немногим хуже твоей, вне всякого сомнения, талантливой головы. А у меня таких процессоров были сотни. Все еще удивляешься? Не веришь? — Верю. Хотя бы потому, что обманывать меня нет никакого смыла. И потому, что я даже теоретически не могу придумать объяснения лучше, — выдохнул я. — Но в таком случае вы — бог, Алекс. — Предпочитаю слово «демиург». — Романов явно был польщен. — Не так претенциозно. И более верно. — Демиург, — повторил я. — Вы создали целый мир в машине… Но что случилось потом? И что теперь? — И теперь я хочу его защитить, Антон. — Романов сжал костлявую руку в кулак. — Не дать превратить в пастбище для геймеров и стричь купоны, как это собираются сделать те, кто рулит корпорацией сейчас. — Так, стоп. — Я выставил вперед ладони. — Это все, конечно,