Глава 22
Все оказалось не так уж и плохо. Три дома в Карболе сгорели дотла, но частокол успели потушить. Хроки не слишком-то горевал — похоже, он в любом случае собирался снести эти гнилые клоповники к йотуновой матери и отстроить все заново. А может, дело было в новообретенной… ну, допустим, гостье. Хроки усадил Вигдис подле себя и то и дело подкладывал ей самые сочные куски мяса. И рядом с будущим тэном Карболе она смотрелась не пленницей, а чуть ли не хозяйкой. Как будто и не пыталась сжечь нас всех каких-то полчаса назад. Что и говорить, рыжая красотка определенно притягивала взгляд — и даже те, кому досталось в бою, смотрели на нее без особой злобы. — Ты поступил мудро. — Гудред склонился ко мне. — Тэн Вестар был суровым человеком, но Вигдис Рыжую любили даже трэллы. Живой она куда полезнее, чем мертвой. — Не уверен, — проворчал я. — Вигдис едва ли пожелает покориться. А Альвсбун не примет иного правителя, пока она жива. — Кроме того, что станет ей мужем и защитником. — Гудред хитро улыбнулся. — Может, Вигдис упряма и не станет служить тебе — но она полюбит Хроки Гриматерсона, вот увидишь. — Хотел бы я в это верить. — Я покачал головой. — Ее сердце желает лишь мести. Несмотря на все усилия Хроки, пока что Вигдис выглядела немногим менее грозно, чем в бою. Она почти ничего не ела и то и дела бросала на меня испепеляющие взгляды. — Поверь мне, друг мой. — Гудред ловко откромсал себе еще кусок мяса. — Боги вырезали первого мужчину из ясеня, а первую женщину — из гибкой ивы. Красавицы созданы для того, чтобы покоряться сильным. Придет время, и в сердце Вигдис не останется места для мести. Даже такие, как она или Айна Рауддоттир рождены не для битв, а чтобы дарить любовь воинам и рожать им сыновей… Я рассказывал тебе о своей Трин? — Нет, — отозвался я. — Это твоя жена? — Верно. — Гудред прикрыл глаза и на мгновение будто унесся мыслями из Карболе в родной Арефьорд. — Много зим назад я привез ее из похода. Тогда конунг Серый Медведь еще именовал себя хёвдингом, а людям Эллиге случалось воевать и друг с другом. Боги были милостивы ко мне, и я сразил в бою отца и братьев Трин, а саму ее пожелал сделать своей женой. — И она покорилась? — удивился я. — Местные женщины горды и сильны. Ты не боялся, что однажды ночью она перережет тебе горло? — Трижды. Трижды она пыталась убить меня, и трижды я усмирял ее гнев. Тогда все пальцы были еще при мне. — Гудред рассмеялся и поднял изувеченную ладонь. — И моя левая рука могла крепко держать не только щит, но и женщину ничуть не хуже