шевелюрой. — Я дочь воина, и пока я жива, Альвсбун не будет твоим, склаф. — Мне нет нужды убивать тебя. — Я сложил руки на груди. — Отдай мне то, что я попрошу, и я сохраню жизнь твоим людям. — Мои воины не боятся смерти. Даже самый жалкий трэлл в Альвсбуне храбрее тех, кто покорился тебе без боя. — Вигдис рассмеялась. — Боги создали женщиной меня, но я ношу штаны, а Вагни и Асгейру Кнутсону впору носить платья! — Помолчи, девка! — проворчал Асгейр. — Не тебе указывать мне, когда следует сражаться, а когда нет. Тэн Хавердала тяжело дышал после боя, но, похоже, не был ранен. Я оглянулся и пробежал глазами по рядам воинов. Хвала богам, стрелы Вигдис пощадили моих друзей — даже тэн Атли уже добрался сюда. Он здорово побледнел и до сих пор ронял на снег дымящиеся алые капли, но умирать явно не собирался. — Если станешь упрямствовать, я возьму в Альвсбуне все, что стоит хотя бы дырявую монету. — Я обернулся к немногочисленным пленникам. — Я повешу твоих людей, а саму тебя отвезу в Фолькьерк в цепях! — Ты победил и волен поступать, как тебе угодно, склаф, — усмехнулась Вигдис. — Но я скорее умру, чем стану рабыней и буду греть тебе постель. Или возьмешь меня силой? Йотунова девка! И что с ней делать? Я без труда уболтал Вагни Ульфриксона и честно навалял Асгейру, но как поступить с той, что не боится ни смерти, ни угроз, ни самих богов?.. — Взять силой? Может, и так… — Я опустил руку на меч. — А может, мне стоит просто отрезать твой длинный язык вместе с головой⁈ — Как пожелаешь. Вигдис со стоном поднялась с земли, встала на колени, чуть наклонилась вперед и откинула с шеи волосы. Огненно-рыжие пряди, искрясь, заструились сквозь пальцы и пролились на снег расплавленной медью. Йотуновы кости… И кто меня тянул за язык? И что теперь? Обезглавить эту упрямую дуреху? Сказал — делай, или не мужик… Тьфу, то есть, не тэн. — Руби, склаф. — Вигдис исподлобья стрельнула в меня глазищами-изумрудами. — Только волосы не испачкай. Негоже мне будет появиться в Фолькванге немытой распустехой. — Стой! Хроки вдруг метнулся вперед, толкнув меня плечом, встал между мной и Вигдис и опустился на одно колено. — Мой тэн! — сказал он. — Я служил тебе с тех самых пор, как Всеотец забрал в свои Чертоги Олафа Кольбьернсена. Если прикажешь, я отправлюсь с тобой даже в Муспельхейм и подниму свой меч против самого Сурта. Могу ли я просить тебя об одном лишь даре? Ничего себе… Что это вдруг на него нашло? И неужели нельзя было подобрать… более подходящий момент? — Поднимись, Хроки, сын Гриматерсона.