здорово, но мы говорим об игре. А игра, Алекс, это как раз то, что делается для геймеров. — Это больше не игра, Антон. — Романов опустил голову. — Теперь — нет. Может, я слишком поздно задумался о том, что отвечаю за этот мир — но все-таки задумался. Будешь обвинять меня в этом? — Нет, — буркнул я. — Кто я такой, чтобы вас обвинять? — Но ты можешь понять. Или хотя бы попытаться. — Романов вдруг посмотрел мне прямо в глаза. — Тебе бы понравилось, если бы кто-то убил твоего друга Хроки за уникальный меч, хорошие доспехи и тысячу опыта? — Думаю, нет, — подала голос Катя. — Ты поможешь нам, Антон? — Кому — вам? — Я сложил руки на груди. — И что вы можете сделать? Игра вышла. Прошла альфа и бета-тест. Хорошо это или плохо — джинн уже вылетел из бутылки. И загнать его обратно не получится. Это деньги — а кто в своем уме откажется от денег? — Бестолковые принципиальные идеалисты. Те, кого нормальные люди назвали бы идиотами и неудачниками — и, разумеется, были бы полностью правы, — усмехнулся Романов. — Золотая девочка, которая вместо клубов Ибицы выбрала капельницы и утки. Упрямый дед, которому жить осталось от силы полгода. И один безработный писатель, который уже черт знает сколько времени не писал ни строчки. Если захочет, конечно. — А если нет? — проворчал я. — Алекс, легко быть идеалистом, когда ездишь на «Мерседесе». Или когда владеешь пакетом акций «R-Corp»… даже если владеешь условно. А я, как вы с Катей могли бы заметить, сферический в вакууме нищеброд. — Сферические в вакууме нищеброды не суют свой нос туда, куда сунул ты, Антон. — Романов покачал головой. — Я хоть сейчас могу заплатить тебе не меньше, чем дядя твоей бывшей жены. Но разве это что-то меняет? Давай посмотрим правде в глаза: если бы ты по-настоящему хотел денег, тебя бы здесь не было. — Возможно. В словесной дуэли Романов уделывал меня подчистую. Может, я и сам еще до конца не понимал, что привело меня в шикарный загородный дом где-то за Павловском… но совершенно точно не деньги. — Алекс, он нам не нужен. — Катя чуть отодвинулась от меня, словно я вдруг стал ей еще более неприятен, чем был до этого. — Вы ведь можете заплатить этому… — Катенька, если бы все было так просто, — вздохнул Романов. — Я склонен думать, что твой друг здесь не случайно. — Он мне не друг! — Что твой не друг здесь не случайно. — Романов послушно исправился. — У него есть кое-что, чего нет у тебя. — «Светоч»? — нетерпеливо встрял я. — Вы ведь для этого хотели меня видеть? Вам нужен «Светоч»? — Антон, ты все слишком