самое интересное, Антон. — Романов развернул кресло-каталку ко мне. — Я не знаю, где искать осколки. И никто не знает. — В смысле? — Я крутанулся на пятках. — Как ВЫ можете не знать? — Элементарно. — Романов пожал плечами. — Ты знаешь, как создавался мир «Гардарики». Выражаясь высоким языком, я просто бросил десять кусков «Светоча» в горнило событий еще на заре времен — за десятки тысяч лет до правления конунга Бьорна Серого Медведя. — Класс. — Я похлопал в ладоши. — Гениально, Алекс. Запереть дверцу и спустить ключ в унитаз. Вы спрятали «Светоч» даже от себя самого. — Именно так. — Ладно, я даже не буду спрашивать, зачем. — Я потер виски. — Будем считать, что вам виднее. Но разве такой вариант вас не устраивает? Какой-нибудь кусок «Светоча» наверняка лежит в жерле вулкана или на дне морском. И его никогда не отыщем ни мы, ни Сивак… Кстати, он вообще знает про все это? — К сожалению — да, — вздохнул Романов. — Финальную сборку «Гардарики» я делал сам, но над проектом работали почти полторы сотни человек. Утечка информации в таких случаях в принципе неизбежна. — Оʼкей. — Я сделал шаг назад и устроился на подоконнике. — Тогда вернемся к предыдущему вопросу. Предположим, что «Светоч» утерян безвозвратно. «Гардарика» останется вещью в себе и без обновлений рано или поздно начнет терять игроков. Ваш мир сможет позаботиться о себе и сам. — Вариант, — отозвался Романов. — Даже с учетом того, что ты определенно недооцениваешь способность пары сотен геймеров устроить на островах кровавую баню — вариант. И не самый плохой. Но, к сожалению, крайне, крайне и еще раз крайне маловероятный. — Можно полюбопытствовать — почему? — спросил я. — Похоже, вы забыли сообщить мне какую-то важную деталь. — Скорее я упустил важную деталь. — Романов коснулся рычажка и подкатился чуть ближе. — И наверняка не одну. Причем еще на стадии создания исходного кода. И сейчас остается только признать, что мой мир живет по своим собственным правилам. — Вы говорите загадками, Алекс, — усмехнулся я. — Можно подробнее? — Нельзя. — Романов улыбнулся одними уголками губ. — То, что я создал, способно развиваться. И теперь его уровень развития существенно превышает мой. Я не могу объяснить и десятой доли того, что происходит с «Гардарикой». Мы можем притянуть за уши более-менее внятное объяснение, но в любом случае оно будет попахивать мистикой. — Я не верю в мистику. — Катя отставила опустевшую чашку с кофе и тоже поднялась на ноги. — Зато верю, что некоторые вещи могут происходить случайно. — Вполне