слишком большое — архитектор явно не страдал гигантоманией, зато не пожалел финансов на отделку. И снаружи, и даже в гараже, куда Катя и загнала «мерс». Я выбрался из машины и, стараясь не глазеть по сторонам, подхватил с заднего сиденья сумку. Согласно роли, так сказать. — Сюда, Михаил Александрович. — Женя услужливо распахнул передо мной дверь. — Проходите… Не разувайтесь, Любаша потом протрет, если натопчете. Здоровенный охранник был моим ровесником — может, даже года на три-четыре старше, но почему-то обращался по имени-отчеству и вообще смотрел на меня, как то ли на большого начальника, то ли на шамана-кудесника. Похоже, врачи в его глазах выглядели кем-то вроде всемогущих магов. Да что уж там — я и сам испытывал некий трепет перед теми, кто почти десять лет — если считать интернатуру и ординатуру — учится разбираться в тонкостях человеческого организма. Как Катя. Когда мы поднялись на второй этаж, Женя снова открыл нам дверь, и я следом за Катей прошел в огромную — чуть ли не со всю мою квартиру размером — комнату. Несколько мгновений мои глаза привыкали к темноте. Здоровенная люстра под потолком почему-то не горела, и свет пробивался лишь сквозь занавески-жалюзи на окнах. И все же его оказалось достаточно, чтобы я разглядел сначала утопающие в полумраке у стен высоченные книжные полки, потом роскошный кожаный диван. И только после этого инвалидное кресло. Причем не обычное, какие мне приходилось видеть в больницах, а ультрасовременное, навороченное. Вроде того, в котором катался Профессор Икс из старых марвеловских фильмов. Да и сам обладатель кресла вполне тянул на известного супермутанта-телепата. Он сидел спиной к двери вполоборота, и пока что я видел только лысину. Ничуть не уступающую знаменитой лысине Патрика Стюарта. — Спасибо, Жень. — Катя отобрала у меня сумку и пристроила ее на диван. — Иди. Я скажу, как закончим. — Катюш, ничего, я тут постою. — Женя помотал головой. — Мало ли чего — сама понимаешь… Судя по выражению Катиного лица, что-то явно пошло не так. Едва ли она рассчитывала, что охранник захочет остаться с нами. И, похоже, не знала, что делать дальше. Надо помогать! — Евгений. — Я постарался вложить с голос столько строгой уверенности, сколько могло быть только у того, кто в тридцать с небольшим лет считается лучшим кардиологом в городе. — Не мешайте работать, пожалуйста. Мы с Катериной закончим и спустимся. Если авторитета «Катюши» оказалось недостаточно, чтобы выставить излишне подозрительного охранника, то моего — то есть авторитета