Рэймонд замер. В тишине коридора было слышно, как тяжело и неровно дышит Лилиан. Она почувствовала, как под её пальцем глухо и сильно бьётся его сердце.

В следующую секунду его реакция была почти пугающе быстрой. Его рука, жесткая и уверенная, в одно движение перехватила её запястье. Он дёрнул её на себя, сокращая последние сантиметры, и Лилиан врезалась в него, едва не вскрикнув. Их лица оказались настолько близко, что она почувствовала запах его кожи — смесь озона и чего-то горьковатого, мужского.

Его пальцы на её запястье сжались, не больно, но властно, лишая возможности отступить.

Боже, — пронеслось у неё в голове, — он сейчас целует меня, или мне кажется?

Рэймонд смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде читалось всё: и гнев, и то самое подавленное желание, которое она видела в кабинете. Его дыхание было прерывистым, выдавая его внутреннюю борьбу. Нельзя, — кричал его рассудок, но его тело, его горячая ладонь, удерживающая её руку, твердили обратное.

Лилиан чувствовала, как кровь приливает к лицу, а во всём теле разливается тягучий жар. Она видела, как его взгляд переместился на её губы, и видела, как он сжал челюсть, подавляя порыв. Между ними искрило, воздух стал почти физически плотным.

Они стояли так вечность, балансируя на грани, где один неверный вдох мог разрушить всё, что он строил годами, и всё, что она пыталась забыть. Лилиан была готова сдаться, раствориться в этом притяжении, но внутри неё горела красная лампочка предупреждения: бывший муж, использование, крах.

— Капитан… — прошептала она, едва слышно, сама не зная, мольба это или приказ отпустить.

Он медленно, с видимым трудом, разжал пальцы, отпуская её запястье, но не сделал ни шага назад.

— Идите в каюту, Эванс, — его голос превратился в хриплый рокот, в котором едва угадывался привычный командный тон.

Лилиан, словно очнувшись от наваждения, отпрянула. Пространство коридора, обычно казавшееся просторным, сейчас внезапно сжалось до размеров тесной клетки. Она с досадой подумала о тех, кто проектировал этот корабль: неужели было так трудно сделать проходы шире? Сейчас эти холодные металлические стены, подсвеченные лишь багровым аварийным светом, казались сообщниками капитана, загонявшими её в ловушку. Слишком узко. Слишком близко. Слишком интимно для такого казённого, функционального места.

Она запнулась о собственные ноги и едва не упала, обходя его по дуге. Сердце колотилось в горле, словно пойманная птица, а рука, которая только что была в плену его ладони, горела, будто её прижгли раскалённым металлом. Она не стала дожидаться, пока он скажет что-то ещё — неважно, будет ли это приказ вернуться к работе или очередная порция ледяных наставлений.