Лилиан почти шмыгнула прочь, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя внутри всё дрожало. Она двигалась быстро, почти бегом, то и дело задевая плечом холодную обшивку стены. Её каюта находилась всего в паре десятков метров, но этот короткий отрезок пути показался ей бесконечным. Она чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, пронизывающий, прошивающий насквозь даже через слои униформы.
Добравшись до своей двери, она судорожно приложила руку к сенсору. Механизм сработал с досадной медлительностью, и эти две секунды ожидания показались вечностью. Как только створки с тихим шипением разъехались, она нырнула внутрь, мгновенно активируя замок.
Оказавшись в темноте своей каюты, она прижалась спиной к двери и медленно сползла по ней вниз, обхватив себя руками. Здесь, в безопасности, среди личных вещей и привычного запаха зелени, исходящего от горшка с декоративным плющом, она наконец позволила себе выдохнуть. Воздух в каюте был прежним, но она жадно глотала его, пытаясь избавиться от навязчивого аромата озона и его кожи, который всё ещё стоял в носу.
В голове пульсировала одна единственная мысль: она была на волоске от того, чтобы сорваться. Ещё пара секунд — и она сама бы потянулась к его губам, забыв про всякую гордость и страх перед прошлым. Лилиан закрыла глаза, но темнота за веками была ещё опаснее: она снова видела его чёрные, как бездна, глаза, чувствовала властную хватку на запястье и этот электрический разряд, который прошил её насквозь. Это было безумие. Она приехала сюда работать, а не превращаться в очередную «служебную интрижку» капитана, о которой потом будут шептаться в каждом отсеке.
Она сидела на полу, дрожащими пальцами пытаясь унять пульсацию в теле. Завтра совещание. Завтра она должна быть безупречной. Завтра она должна доказать, что является лучшим специалистом на этом корабле, а не женщиной, которая едва не потеряла голову в тёмном коридоре. Но, глядя в темноту своей каюты, Лилиан отчётливо понимала: после этой ночи, даже если она найдёт тысячи доказательств опасности планеты, самой большой угрозой в этой экспедиции для неё стал мужчина, который сейчас, возможно, стоял в том же самом коридоре, пытаясь усмирить тот же самый огонь.
Утро началось не с кофе, а с холодной решимости изменить ход экспедиции. Ради этого она не спала последнюю неделю больше четырёх часов в сутки. Лилиан потратила лишний час перед зеркалом, проверяя каждую складку униформы — всё должно было быть безупречным, до последней нитки. Она стремилась стать идеальным механизмом: отстранённой, сосредоточенной и эффективной. О ночном инциденте напоминали не синяки — он был предельно осторожен, — а туманное, липкое воспоминание, которое преследовало её, как навязчивая мелодия.