Следующее утро встретило Лилиан непривычным чувством свободы. Ей больше не нужно было спешить в лабораторию для проведения нового эксперимента или подстраиваться под чьё-то строгое расписание во избежание конфликта. Закрыв практически пустой бокс, она отправилась на прощальную прогулку по станции.

Лили неспешно шла по кольцевым уровням жилого сектора, мимо привычных неоновых вывесок экспресс-кафе и куполов искусственных парков. Рядом ходили люди, облачённые кто в форму работников станции, а кто в цветную повседневную одежду, которая ярко выделялась на фоне однообразия серых переходов. Странно, но места, которые раньше казались ей уютным домом, теперь выглядели тесными, зажатыми в тиски стальных переборок. В них будто отсутствовала душа, каждый угол казался Лили пустым и безликим.

Она заглянула в центральный сквер под стеклянным куполом, где они с бывшим мужем когда-то пили кофе по выходным. Раньше ей казалось это романтикой, а сейчас она видела лишь фальшивый пластиковый газон и запрограммированных птиц, повторяющих свои песни из раза в раз по кругу. Станция не изменилась, изменилась сама Лилиан. Она ментально переросла этот замкнутый мирок, ей отчаянно хотелось вырваться из этого однообразного, стерильного пластикового плена. Сама мысль о том, что скоро её ждёт настоящая, дикая планета, не пугала, а пьянила.

Ей было не с кем прощаться. Родители Лили погибли в автокатастрофе на Земле, когда она училась на третьем курсе университета. Оставшись в полном одиночестве, она с головой ушла в науку, которая и помогла ей тогда выплыть. Лилиан подняла руку и аккуратно сжала пальцами круглый металлический медальон, висящий на шее. Старомодный, совершенно не вписывающийся в космический век аксессуар, но такой родной — внутри хранилось маленькое бумажное фото улыбающихся мамы и папы. По сути, теперь её ничего не держало на этой станции. Она была свободна и могла сорваться в любую точку галактики, куда позовёт сердце или контракт.

Лили прогуляла так до самого конца дня, обойдя всю станцию вдоль и поперёк. Это было странно и даже немного грустно, ведь раньше, в первые годы после приезда, эта колония казалась ей огромной, почти бесконечной. Теперь же она видела её границы.

В последний день пребывания на станции, ранним утром, Лилиан стояла у порога жилого модуля. На плече — лёгкая сумка, в руке — ручка верного титанового чемодана, внутри которого спал в питательном геле маленький зелёный черенок плюща.

Шлюзовая дверь за её спиной закрылась с глухим, отсекающим звуком, поставив окончательную точку в её неудавшемся браке. Эта глава жизни закончилась, к сожалению, совсем не так, как она когда-то мечтала.