— Правда, — откомментировал колдун.

Конечно, правда, а вы как думали? Чистейшая — просто не вся.

— Почему аура человеческая? — а голос у Каращука помягчел. Хороший знак.

— Вон колдун есть, спросите у него, — демонстративно огрызнулся я. Боль почти полностью прошла, чувствовал я себя гораздо лучше. — Я откуда знаю… Не будь у меня способности видеть в темноте — они вчера уволоки бы Славку.

Вот так. Полуправда — и сразу точное утверждение. Ну?

Судя по глазам Шнайдера, пока у меня всё получается.

— Королёв пришёл в себя ещё ночью, — сообщил Каращук. — Помнит только, как дошёл до квартиры, дальше — провал…

— Они его без сознания выволокли, говорю же, — начал было я, но безопасник меня перебил:

— Ты мне зубы не заговаривай! Что твои дружки в деревне сказали? Явно же спрашивал у них?

Я помялся, ощущая на груди прохладу амулета. И ответил абсолютно честно:

— Что я не простой оборотень, а что-то другое.

— Не врёт, — подтвердил Шнайдер.

Я еле удержался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Рано, пока рано.

— Средство от этого есть? — почти без интереса спросил Каращук.

— Я о нём не знаю, — буркнул я. — И Колледж, уверен, не поможет…

Состроив гримасу, безопасник отработанным движением аккуратно вколол булавку в петлицу куртки, и я в который раз подивился его предусмотрительности. Явно ведь эта булавка у него появилась не сегодня!

Каращук сделал шаг в сторону, отобрал у бойца пистолет.

— Все выйдите, мы с Волковым… поговорим, — сказал он. — Будьте снаружи.

После того, как пятеро с явной неохотой вышли, прикрыв за собой дверь, безопасник взял табурет и уселся напротив меня — впрочем, у противоположной стены, и пистолет смотрит в мою сторону. Конечно, с серебром — иначе он вытащил бы свой «хай пауэр»…

Помолчал.

— Михалыч, я только вчера говорил, что когда-нибудь пристрелю тебя, — наконец сказал он. — Знаешь, как хочется?

Я решил, что вопрос риторический и стоит оставить его без ответа.

— И изучать тебя надо, и страшно, — продолжал Каращук. — Особенно сейчас, когда от Колледжа не знаешь что ждать… И им тебя отдавать нельзя. Сейчас — особенно.

— Они знают, — сказал я. — Думаю, уже знают. По всем правилам, должны знать. После стадиона — точно.

— Вот-вот, — невпопад ответил безопасник.

— Олег Богданыч… — я помолчал. — Я вчера смотрел на их пробой, и очень хотелось войти. И разнести там всё напрочь. Остановило именно то, что они наверняка готовы меня встретить. И встретят. Одному такое не сделать.

— Чтобы попасть к ним — нужно знать, куда и как они откроют пробой, — спокойно сказал Каращук. — И заранее подтянуть туда вооружённую опергруппу. Вчера шанс был, но мы его не предусмотрели. Сегодня уже поздно, второй раз они не попадутся.