Я с трудом встал на четвереньки — уже в человеческой форме, осмотрелся. Волки лежали по спортзалу кто где, словно чего-то ожидая — всего я их насчитал одиннадцать. Чуть ли не в центре зала бесформенной окровавленной кучей лежало тело белого оборотня, не подающее ни малейших признаков жизни.

— Очнулся, Серый Волк? — голос Маши подрагивал. Наган был у девчонки в руке, ствол опущен вниз, куртка висела на ней, как на вешалке — сутулится, и видно, хорошо видно, что боится. Ещё бы — пережить такое. Да и не то что пережить — просто увидеть. И не каждый сможет выстрелить — особенно вот так, хладнокровно, в упор.

Я поднялся на ноги. Наклонившись, потрепал волка по холке — тот разве что ухом повёл. Голова ныла — видимо, отходит, всё тело болело после ударов Соколова. Повернулся к Маше:

— Мне кажется, Маруся, я теперь никогда не очнусь…

Девчонка шмыгнула носом, и я обнял её за плечи:

— Ну что, Маша, радость наша, стоило оно того, чтобы тащиться сюда вместе со мной?

— Стоило, — уже гораздо твёрже сказала девчонка. Подумав, добавила: — Когда он в тебя превратился, я сразу подумала — сейчас или никогда. Тварь какая…

— А этот? — пнул я тело колдуна-оборотня, и Маша отвернулась:

— А про этого и слышать больше не хочу.

Выпустив девчонку, я сходил за карбайном. Деревянное ложе треснуло, складной приклад погнут, но ствол и коробка вроде нормальные. Отсоединил магазин, выщелкнул из него все патроны, кроме последнего — к последнему старался даже не прикасаться, ну нафиг, у меня все руки в ссадинах, раны пока полностью не затянулись… Вогнал магазин, дослал патрон и в упор высадил его в разодранную голову колдуна. Волки не отреагировали на выстрел, тело оборотня даже не дрогнуло — точно, мёртв.

Помнится, я обещал его расцеловать? Перетопчется.

— Что дальше? — поинтересовалась Маша.

— Дальше… Дальше выведем наших друзей в лес, ну а потом — ты вроде говорила, что у тебя есть ключ?

— Есть, — кивнула девчонка и, сунув руку в карман, вытащила… ключ. Обычный ключик, на том же колечке — «таблетка» домофона.

Ну ёлки-палки.

— От маминой квартиры, — на всякий случай уточнил я даже без вопросительной интонации.

— Да, — просто ответила Маша. — Ничего удивительного, правда?

— Совершенно ничего, — вздохнул я. Прошёлся по залу, отыскал в луже крови свой амулет, взял в руки, протёр. Стрельнуло тем самым, как тогда, дома, от пули — всё тело аж передёрнуло, когда серебро соприкоснулось с кровью. Ничего, я переживу это — по крайней мере, на этот раз.

Стиснув амулет в кулаке, я сосредоточился. Волки, как по команде, поднялись, повернули головы, следя за волнующейся мутью открывающегося пробоя.