— Бегун, Штабу, огонь открывать при нападении. Бережём патроны, — велел невидимый Торопов.

— Штаб, понято.

Да, волков уже и от нас видно — видимо, Соколов о них и хотел предупредить. Стоят вдоль кромки леса по правой стороне, провожая взглядом поезд. Крупные, вроде тех, что были с оборотнем, которого я завалил больше года назад. А может, и оборотень где есть, просто вперёд не лезет…

— Не нападают, — тихо сказал Соколов. Мы почти поравнялись с волками — я насчитал их пять, хотя мог и не заметить одного, а то и нескольких. Карабин у меня уже был снят с предохранителя, я провожал зверей движением ствола — собственно, все делали то же самое, кроме Лёхи, который внимательно смотрел слева по ходу движения. И правильно — волки те ещё твари, вполне могут просто отвлекать внимание. У стаи ума вполне хватит, особенно при хорошем вожаке.

— Вряд ли нападут, — ответил Колян. — Умные зверюги, силу чуют. Тут метров тридцать, а то и больше, на пулемёты просто так не полезут, отлично знают, что это такое. Мы тем более высоко — насыпь, вагоны… Не каждый допрыгнет.

Но ствол его «калаша» чётко двигался так, чтобы сопровождать ближнего из зверей. Я ни капли не сомневался, что даже если волк просто сделает резкое движение — стрелять Ильин начнёт сразу. И я последую его примеру без малейших заминок.

Стрелять не пришлось, хотя и очень хотелось — чисто для острастки. Когда своеобразный «эскорт» скрылся из виду, я вздохнул с явным облегчением — всё же побаиваюсь своих «тёзок», даже если они ведут себя условно мирно.

— Интересно, был ли там оборотень, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал я.

— Пять к одному, что был, — рассеянно ответил Колян. — Лёх, чисто?

— Чисто, но сука уверен, что в лесу по той стороне кто-то есть, — странным тоном сказал боец. — Смежник, ты что молчишь?

— Не чувствовал никого по левой стороне, — виновато отчитался Соколов. — Ауру зверя или движение должен бы был увидеть…

— Значит, нету, — пожал плечами здоровяк. — Ни разу не слышал, чтобы звери умели скрывать ауру.

Ага, тем более от Соколова, который видит не просто ауру, а видит то, чего не могут почувствовать другие. Но нервозность Лёхи передалась и мне — словно холодом повеяло.

— А оборотни ничем не отличаются от другой нечисти, — продолжал Ильин. — Куда уж им ауру скрывать… Правда, есть, говорят, первородные — но я их не видел ни разу.

Я почувствовал себя так, словно с разбега на столб налетел. Это что ещё такое? Не припоминаю подобного.

— Это как?

Колян открыл было рот, но за него ответил Соколов — причём отчеканил как на уроке: