— Хозяйка! С Колей можно поговорить? — позвал я, постучав по калитке рукоятью пистолета. Небо на западе было ещё светлым, хоть и алело вовсю — полчасика у меня точно есть.

В почти неосвещённом окне — скорее всего жгут свечи, а то и лучину, — что-то мелькнуло, и через минуту, чем-то прогремев в сенях, во двор вышел мальчишка. Один. Вышел и так и остался стоять. Одет был всё в то же — ободранная куртка, скорее всего перешитая из пальто, и шапка-треух с оторванным ухом. Этакий беспризорник двадцатых годов двадцатого века.

— Подойди, не бойся, — поманил я его. Подумав, убрал пистолет в кобуру — вытащу, если надо.

Мальчишка осторожно приблизился, но вплотную не подошёл — метров пять между собой и мной оставил.

— Как же тебя мать выпустила одного, вечером и к незнакомому? — по инерции спросил я и почти сразу понял, что сморозил глупость.

Пацан шмыгнул носом и пояснил то, что я и так уже понял:

— Вон в том доме не вышли после того, как позвали — так дом сразу и сожгли.

Твою мать. Реально, люди запуганы дальше некуда… Как они вообще выжили? Тут человеческий облик потерять можно на раз.

— Боишься?

— Нет.

Отвечает односложно — видимо, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Нравится так жить?

— Кто ж нас спрашивать будет, — философски заметил пацан, и у меня защемило в груди. Ну да, их уж лет десять никто не спрашивал…

— Почему звери не приходят в деревню? — спросил я.

— Так ходячие лес стерегут, — равнодушно сказал мальчишка. Учитывая местный жаргон, «ходячие» — это зомби. Значит, моё предположение оказалось верным. А что? Дёшево и сердито. Людей для экспериментов могли и в деревне набрать, и из рейдов привезти.

— В деревню ходячие не забредают? — в тон мальчишке уточнил я.

— Не. Ангелы говорили, что у них приказ. И чтобы мы в лес не заходили далеко.

Ну правильно, тюрьма без стен… То ли зомби прибьют, то ли звери сожрут, если мертвяков проскочишь.

— А чужаков тут не бывало? Незнакомых?

— Не. Только свои, из крепости.

Значит, если связные и были, то мальчишка их не видел… Ничего удивительного, если связные — доппели.

— Староста ваш пропал, — попытался прощупать я почву. — Он бандитов во всём слушался?

— Слушался, и нам велел, — по-взрослому пожал плечами мальчишка. — Теперь нового выберут.

— Кого?

— Дядю Гришу, наверное. Он хозяйственный, — деловито предположил Колька.

— А бабка Зина? — не утерпел я.

— А она сама по себе, — мальчишка ответил по привычке равнодушно, но в глазах его наконец-то появился интерес. — А почему тебя зовут Волк? Ты и правда меченный волком?

— А те, — я мотнул головой в сторону монастыря, — что бы на такое ответили?