Бойца вооружили «калашом» и двумя пистолетами — один из них, как я понял, с серебряными пулями. Своё оружие я взял — поедем на машине, оставлю в ней, довезти нас обещали до ворот стадиона — они строго напротив Колледжа, рядом с бывшим домом культуры, стоящим к стадиону вплотную.

Ехали двумя машинами — «козелок» боевой группы, в которой, помимо нас с Андреем, были ещё двое бойцов и пулемётчик, и знакомая управовская «буханка», в которую залез и Каращук. Остановились у ворот, от которых осталась всего одна створка, распахнутая и намертво застрявшая. Машины заглушили двигатели, погасили фары.

Фокин проверил пистолеты, взвёл затвор автомата. Я выложил свои стволы, передал Каращуку. Вот реально, как голый…

— Давай, Михалыч, не подведи, — деланно спокойно сказал безопасник. — Для начала пойми, чего они хотят. Потом смотри по обстоятельствам. Если услышим с вашей стороны стрельбу — примчимся, но, сам понимаешь, секунды решают…

Ещё бы мне не знать… Власов тогда поставил щит от пуль, пусть и не от автоматных — но у меня в арсенале подобного нет. А тот, кто выйдет на переговоры, может оказаться волчарой покруче Власова. Кто знает, что там ещё в загашнике у Бурденки…

— Время есть, подождите, пусть глаза к темноте привыкнут, — продолжал Каращук. — Фонарики проверяли?

Мы с Фокиным, не сговариваясь, почти одновременно кивнули, хлопнули по нагрудным карманам, откуда торчали плоские фонарики. У бойца вдобавок был фонарь, примотанный изолентой к цевью автомата. Но Каращук прав — лучше, если глаза привыкнут. Ночь безлунная — новолуние, звёзды есть, но не особо много — над городом висят клочья облаков. Ближайшие фонари — у нас за спинами, на улице, и далеко впереди, за забором, у Колледжа, так что темень непроглядной не назвать.

Не знаю, как боец, но мои глаза привыкли довольно быстро — хотя всё равно, деталей не различить. Стрелять при такой темнотище — разве что в упор… впрочем, стрелять мне всё равно не из чего. Из того, что сойдёт за оружие, при мне только смартфон и остался — да и то, в темноте от него толку почти и нет.

Мы шли в сторону трибун, хлюпая ботинками по сырой земле — вроде и подмораживать начало, но всё равно осень во всей красе. Стадион сейчас почти не используется — не сезон, для футбола поздно, для лыж и хоккея — рановато…

Изо рта вырывался пар — чуть выше нуля, нежарко.

— Давай так, держим дистанцию метра три, ты справа от меня, — тихо сказал я бойцу. — Так и нас одной очередью, если что, не накроют, и тебе в мою сторону разворачиваться удобнее… Если что — разбегаемся каждый в свою сторону.