А второй кто?
— Здравствуйте, Сергей Михайлович.
Я готов был завыть. Проклятые волчьи фишки, уже скоро в кровь войдут! Луч света от Юркиного фонарика метнулся, осветив субтильную фигуру Соколова, одетую всё в то же, в чём пацан был в поездке. Арбалета нет — руки пусты, за спиной ничего не торчит. Значит, вооружён Юрка… если вооружён.
Так, Волков, не раскисать. Мы знаем — точнее, не знаем, но почти уверены — что в Колледже есть доппели, а значит, любой из этих двоих может оказаться доппелем. Или даже сразу оба.
Но доппелей — двух доппелей — на переговоры пошлют лишь в одном случае — если доппель есть в руководстве Колледжа.
Стоп. Это не так. Нас уверяли, что доппельгангеры неспособны копировать внутреннюю энергетику колдуна — значит, Бурденко точно человек. Как бы он иначе «подключался» к Соколову? Вот во что, а в это я готов верить. Опять же, это логично.
А Соколов способен обнаружить доппеля — он же при мне сделал это там, у монастыря. Значит… значит, Юрка — настоящий?
— Здравствуй, тёзка. Не не скажу, что рад тебя видеть, — наконец выдавил я, чтобы начать разговор.
— Сергей Михайлович, меня потому и послали, что мы с вами уже знакомы. И Юрия Алексеича тоже…
А Дьяченко, оказывается, Алексеевич? Вот ведь и не знал никогда, почему-то подумал я, а вслух сказал:
— А кто послал? Великий и ужасный ректор?
— Сергей Михайлович, вы зря так говорите, — почти жалобно сказал пацан. — Павел Олегович очень беспокоится и о вас, и о том, что произошло…
— А что произошло? — деловито уточнил я, стараясь держать в поле зрения одновременно и Соколова, и Юрку. У Юрки, кстати, оружия в руках нет, но на поясе две кобуры — и я прекрасно помню, что Юрка отлично стреляет с двух рук. Намного лучше меня.
— Серый, ты не понял? — вступил в разговор Дьяченко. — Вчера Колледжевские ребята вышли для исследований на Болото. Должна быть управляемая реакция, а ты одного из них застрелил. В результате — рвануло, ну ты и сам видел…
Так, стоп. Выстрелил я не первым — колдун ударил раньше. Но… Юрка может этого не знать. Он вполне может быть уверен, что всё случилось именно из-за меня! Свидетель всего один — выживший молодой колдун, и поверят в Колледже, если что, именно ему.
— Да, Сергей Михайлович, поэтому и забеспокоились. Павел Олегович долго готовил этот эксперимент. Он должен был закрыть пробой на Болоте…
Оп-па! Кольнул амулет. И не просто кольнул — похолодел весьма чувствительно.
Что это значит? Соколов соврал, или мне что-то грозит? И если соврал, то знает ли сам, что говорит ложь? Или амулет, как в прошлый раз, среагировал именно на опасность?