И здесь защитники дворца стояли крепко: прятались за каждой из здоровенных колонн и огрызались так, что даже ходячий танк Скавронский застрял где-то посередине, отбиваясь от Владеющих офицеров и придворных. Громадная сияющая фигура мелькала впереди, крушила плоть и мрамор кулачищами-молотами, но не могла успеть за всеми шустрыми врагами разом.
— Поможем ему! В Петербурге не так много тех, кто может пробить такую броню, но кто-то из них может оказаться здесь, — прокряхтел Горчаков.
Боевое пламя с сорвалось с его рук и с воем помчалось вперед. Сначала по центральному проходу галереи, а потом и чуть в стороны, огибая колонны. Огонь то ли подчинялся своему повелителю, то ли обрел собственное сознание. Примитивное и исключительно злобное, но его вполне хватало преследовать уязвимые цели. Послышались вопли, и гвардейцы вперемежку с фигурами в штатском бросились к лестнице. Среди них тоже имелись Владеющие, но силы явно оказались не равны, и отступление с каждым мгновением все больше напоминало паническое бегство.
Но и наш тяжеловес, похоже, выдохся: застыл где-то на середине пролета, упершись бронированными руками в колени, а потом и вовсе уселся на ковер. Даже подойдя поближе, я так и не смог разглядеть на металлическом теле никаких повреждений, не считая едва заметных отметин от пуль и штыков. Его сиятельство не был ранен — просто устал.
— Прошу меня извинить, судари, — прогудел он откуда-то из-под заменявшей забрало неподвижной блестящей личины. — Я довольной прочный, но вы даже представить себе не можете, как тяжело таскать на себе все эти латы. Боюсь, я не смогу подняться… Во всяком случае, не сейчас.
— Это и ни к чему, друг мой. — Я легонько постучал по бронированному плечу рукоятью «браунинга». — Возьмите людей и перекройте лестницы. Кто-нибудь наверняка попробует вывести его величество.
— Проследите, чтобы никто не спустился вниз. — Горчаков грузно прошагал мимо, оставляя на ковре дымящиеся овальные дыры. — Дальше мы пойдем сами.
Парадные залы на втором этаже не слишком-то годились для обороны: никаких укрытий в них, можно сказать, и не было, а запертые и забаррикадированные двери его светлость без особого труда сносил даже без помощи Скавронского. Послушный ему огонь с хищным ревом ломал замки, разносил в щепки дерево и превращал наспех сваленную в кучу мебель в полыхающие головешки. Мы прошли всю анфиладу со стороны набережной, попутно выкуривая стрелков из галереи, но в западное крыло, где располагались покои императора, солдаты вцепились намертво. Кавалергарды в шитых золотом мундирах определенно годились не только для парада и красивых фотографий и сражалась так, что наше наступление замедлилось, а у Малахитовой гостиной и вовсе встало.