И я, признаться, не очень-то представлял, как именно это нужно сделать, но помощь пришла, откуда не ждали.
— Ах, вот ты где, паршивец!
Белый китель городового вынырнул из-за чьих-то спин, и крепкая рука схватила меня за шиворот. Господин дернулся было, чтобы помочь, но вовремя одумался и отступил в сторону, изображая непричастный вид. А потом боком протиснулся между парой старушек и исчез, успев напоследок заговорщицки подмигнуть.
Я бы не поленился ответить ему тем же, но меня настырно тащили в другую сторону.
— Опять за старое взялся? — Шеф отвесил мне увесистый подзатыльник и ускорил шаг. — Еще раз тут увижу — до осени в каталажке сидеть будешь, дурья твоя башка!
— Переигрываешь… — прохрипел я, пытаясь пальцем хоть немного ослабить передавивший горло ворот. — Пусти уже, никто ж не смотрит.
Глава 17
Опасность действительно как будто миновала, однако шеф еще чуть ли не половину площади волок меня, попутно награждая увесистыми тумаками и подзатыльниками. То ли мстил за какую-нибудь мелкую былую обиду, то ли просто ерничал и от всей души веселился. Впрочем, спектакль работал: публика вокруг и раньше расступилась перед внушительной фигурой городового, а исполнение служебных обязанностей добавляло втрое больше почтительности и буквально расчищало на нашем пути этакий коридор. Который тут же смыкался за широкой спиной шефа, перекрывая дорогу шпикам.
Если они вообще пытались за нами идти. Не так уж просто вертеть головой, когда тебя силком тащат за шиворот, однако кое-что рассмотреть я все же успел: несколько фигур явно следовали в нашем направлении с полсотни шагов, но потом как-то ненавязчиво расползлись в стороны и, забирая полукругом, вернулись обратно к Александровской колонне и дальше, в толпу.
Видимо, попрошайки, бродяги и карманники не слишком-то интересовали нынешнего владыку столичного сыска, и его покорные слуги переключились обратно на, скажем так, профильные задачи. И отправились отрабатывать основные цели… или цель
К примеру — того таинственного господина, который тайком сунул мне письмо. Спектакль он провернул на славу, однако импровизации определенно было куда больше, чем толкового сценария. Пришлось действовать быстро и почти наугад, доверив послание чуть ли не первому встречному, а не другу или кому-нибудь из преданных слуг, которые у человека такого положения наверняка имелись.
Значит, проделать что-то подобное он мог только в толпе. Может, боялся, что сыскари повяжут его сразу после того, как трубы и барабаны чуть стихнут, и процессия двинется дальше. Или заметил слежку за домом, из которого без ведома тайной полиции не проскользнула бы и мышь.