— Откуда у тебя эта штуковина? — Я протянул руку и коснулся автомата. — В моем мире такие изобрели только в сороковых… Ты вообще знаешь, что здесь случилось?
— Нет. Когда я сюда пришел, все уже так и было. Только развалины и нечисть.
— Однако кое-что все-таки осталось, — отозвался я. — Оружие, патроны, припасы… Может, еще что-нибудь?
— По большей части склады с тухлыми консервами. Ни выживших, ни записей. Я даже трупов не нашел. — Шефу явно не слишком-то нравилось русло, в которое свернул разговор. — Одни Упыри кругом. Мне тут не до научных изысканий было, сам понимаешь.
— Признаться, не понимаю. — Я пожал плечами. — Мне бы, пожалуй, стало любопытно узнать, какая зараза здесь прошлась. И когда.
— Давно. Очень давно, — тихо отозвался шеф. — Почти все сгнило. Ни травы, ни деревьев нормальных, ни зверья, только уроды эти. От воды зубы выпадают… Гиблое это место, Володя. Врагу не пожелаешь.
— Да я уж заметил. — Я переступил через бездыханную упыриную тушу и вышел на улицу. — Поэтому и не понимаю, зачем ты тут остался. Вроде не дурак ведь.
— А тебе какое дело? — огрызнулся шеф. — Остался — значит, надо было.
— Надо… Кому надо-то, Игорь? — Я чуть ускорил шаг. — От кого ты тут прячешься?
Глава 11
На этот раз молчание длилось так долго, что я уже почти перестал надеяться услышать ответ. Тема явно оказалась для шефа болезненной: он дернул ремень автомата, нахмурился, отвернулся и засопел.
Я не стал давить. Просто ждал. Какими бы ни были причины побега из родного мира, едва ли в их число входил страх. Подобные нам живут столетиями и видят смерть слишком часто, чтобы ее бояться. Боль, раны, поражение — все это мы видели и чувствовали тысячи раз, в конце концов отрастив броню даже на том, что обычно называют душой. Шефу хватило бы упрямства схлестнуться с самым опасным противником. С минимальными шансами на победу или вообще без таковых.
И если уж он выбрал бегство, ему или не оставили другого выхода, или любая альтернатива была многократно хуже смерти.
— От кого прячусь? — Шеф посмотрел на меня исподлобья и снова принялся поправлять ремень не плече. — А ты будто не знаешь. Сам, небось, не от хорошей жизни сюда провалился.
— Не от хорошей, — кивнул я. — Тебя искать пошел. Думал — вдруг расскажешь, что у вас там такое случилось, что весь Петербург третий год на ушах стоит.
— Прорывы. И твари, что людей жрут. — Шеф чуть понизил голос и огляделся по сторонам. — Это к вам еще не все лезет. А тут иногда такое страхолюдие встречается, что глаза бы не видели.
— Ты про того, что сверху? — Я поднял палец, указывая на темнеющее хмурое небо. — Крылья, хвост, с дом размером.