В определенных кругах подобное, пожалуй, непременно посчитали бы за оскорбление. Не то, чтобы служба в отдельном полку, подчиненному канцелярии его величества, считалась чем-то зазорным, однако статус «георгиевцев» был неизмеримо выше еще со времен Петра Великого.
Впрочем, поручика это, похоже, не слишком-то беспокоило.
— Какая разница? — огрызнулся он, разворачиваясь к арке. — В конце концов, это может быть и временной мерой, ваше преподобие. Исключительно для поддержания порядка перед праздником.
На этот раз Дельвиг не ответил. Только чуть реще обычного дернул руками, затягивая остатки Прорыва, сплюнул на землю и зашагал следом за остальными.
— Ишь ты, языкастые какие, — едва слышно проворчал шеф, когда топот ботинок и сапог стих снаружи на улице. — И как только до драки не дошло… А что это хоть за праздник такой?
— Именины наслед… то есть, его величества императора Ивана Александровича, — поправился я. — И мы туда, кстати, тоже наведаемся.
Глава 14
— Проходим, судари. Не задерживаемся!
Шеф грозно сдвинул брови и легонько топнул здоровенным сапожищем по мостовой, подгоняя зазевавшихся гимназистов. Видимо, вживался в образ, хотя и без того смотрелся в высшей степени убедительно. Раздобыть форму городового с финансовыми возможностями Петропавловского не составило особого труда, да и фактура подобралась в самый раз.
Начищенная до блеска портупея, фуражка, белый китель, бляха, кобура и шашка на боку — все как положено. Сегодня в центре столицы собралась не одна сотня блюстителей порядка. Крепких, степенных и бдительных, по большей части из отставных солдат, егерей или военных моряков. Шеф выделялся среди них разве что движениями: слишком легкими и плавными для человека разменявшего шестой, а то и седьмой десяток — с виду. Чуть завивающиеся кверху усы и аккуратно подстриженная борода еще не успели вернуть прежней окладости и пышности, однако уже выглядели куда лучше, чем в день нашей первой встречи.
Свежий осенний воздух, чистая вода и отсутствие вокруг кровожадной нечисти и мертвого камня, фонящего всеми видами излучения, определенно шли старику на пользу. Едва ли даже самый могучий Талант мог в полной мере обратить вспять старение и вернуть шефу годы, которые он провел по ту сторону Прорывов, теряя изрядную часть отпущенной ему почти-вечности. Однако здоровье к нему понемногу возвращалось: расправлялись плечи, выпрямилась устало сгорбленная прежде спина, щеки больше не отливали на солнце мертвенно-серой бледностью, и даже в бороде среди седых нитей как будто снова появились темные.