Так себе математика.
Когда я махнул через сцепку, вокруг хотя бы стало тихо. Только где-то в дальнем конце вагона негромко спорили о чем-то проводники. Идти к ним я уж точно не собирался, оставаться в узком коридоре и ждать, когда проверяющие доберутся до первого класса — тем более. Оставалось только ломиться в одну из дверей: судя по публике на станциях, господа с деньгами на этом маршруте встречались нечасто, и половина купе наверняка пустовали. Места внутри не так уж много, и все же достаточно, чтобы спрятаться: вряд ли у жандармов столько рвения, чтобы лезть искать безбилетников и прочих нарушителей порядка под каждое здоровенное обтянутое бархатом «барское» кресло.
Первая дверь оказалась заперта, со второй мне тоже не повезло, а вот третья распахнулась. Без скрипа и так легко, что я от неожиданности едва не завалился вперед, стукнув подошвой ботинка об пол. Мягкий ковер приглушил шум, но я все равно на мгновение застыл, вслушиваясь в бормотание проводников.
Кажется, не услышали.
В купе было темно — свет снаружи между едва пробивался сквозь задернутые толстые шторы. Глаза привыкли не сразу, но очертания предметов намекали, что внутри никого нет. О чужом присутствии напоминал только запах духов. Что-то цветочное, летнее, подходящее скорей совсем молоденькой девушке, чем солидной матери знатного семейства. Похоже, пассажирка покинула вагон совсем недавно или…
— Что вы?.. И что вы здесь делаете⁈
Тонкая женская фигура появилась передо мной буквально из ниоткуда. Наверное, до этого дремала в огромном кресле, полностью с ним сливаясь. Или зачем-то стояла в тени в углу. Я и сейчас никак не мог различить лица — только темный силуэт на фоне окна.
— Доброго дня, сударыня. — Я снял с головы шляпу и на всякий случай поднял обе руки вверх. — Прошу меня извинить. У меня и в мыслях не было потревожить ваш…
Договорить я не успел. По купе будто прошелся порыв ветра. Шторы дернулись, посуда на столике задребезжала, а незнакомка вдруг полыхнула мощью Таланта так, что меня едва не выкинуло обратно в коридор.
— Это… это ты?!?
Глава 24
Темнота все еще скрывала черты, но голос я узнал. И все не мог поверить, пока Вяземская не отступила на шаг и не сдвинула штору в сторону, впуская в купе свет. Совсем немного, однако достаточно, чтобы мимолетное видение обрело плоть и кровь.
Лицо напротив побледнело, превращаясь в ледяную маску, а в глазах отражалось… отражался я сам. Не случайный гость, лишь немного похожий на покойного друга и любовника, а оживший мертвец, вернувшийся из-за черты, которую не дано пересечь даже самым могущественным из смертных.