Я видел одновременно и радость, и надежду, и страх. Вяземская боялась. То ли меня — неведомое чудовище, восставшее из могилы — то ли за собственный рассудок, решивший вдруг обмануть зрение и показать глазам то, чего нет и никак не может быть.
Время поджимало, но мне оставалось только терпеливо ждать. Владеющие Целители редко отличались богатым арсеналом боевых умений, однако шума испуганная женщина может наделать столько, что сюда сбегутся не только жандармы с проводниками, а еще и пассажиры — со всех вагонов разом.
Наверное, она как раз решала, что ей следует делать — или завопить, или броситься мне на шею. Но ни того, ни другого так и не успела: в проходе послышались тяжелые шаги, и через мгновение в дверь постучали. Вяземская еще больше побледнела, закусила губу…
И, схватив меня за лацканы пиджака, затолкала в угол.
— Да-да, сейчас! — уже почти нормальным голосом проговорила она, открывая дверь. — Что… что-то случилось, судари?
— Доброго дня, ваше сиятельство. Просто проверяем пассажиров. — Жандарм явно нервничал — видимо, отчаянно не хотел вызвать недовольство могущественной княжны. — Вы ведь не встречали в поезде никого… подозрительного?
— Нет. Я спала. — Вяземская нахмурилась. — И, признаться, изрядно озадачена…
— Приносим свои извинения, ваше сиятельство. Я и подумать не мог… Но так уж положено, — тоскливо пробормотал жандарм. — Сами понимаете — служба. Счастливого пути!
Я так и не успел заметить, кто именно закрыл дверь. Похоже, все-таки кто-то снаружи. Пожалуй, стражи закона даже успели пожалеть, что полезли в вагон первого класса. И поспешили ретироваться, чтобы убраться подальше от сиятельного гнева.
— Спасибо, — одними губами произнес я. — Не хотелось драться. Особенно перед обедом.
Странно, но неуклюжая шутка будто прорвала какую-то плотину. Вяземская бросилась вперед, прижала меня к стене и обняла так, что ребра затрещали. Я на несколько мгновений застыл, вдыхая аромат. Уже не запах цветочных духов, а другой. Знакомый и близкий, почти родной.
— Это ты. Ты! — продолжала шепотом повторять Вяземская, уткнувшись лицом мне в грудь. — Живой… Но как⁈
— Долгая история. — Я осторожно опустил ладони ей на плечи. — Скажем так — не стоит верить всей ерунде, которую пишут в столичных газетах.
— А я не верила! Чувствовала, что ты неправда все это. Что врут они, и что живой ты… — Вяземская отступила на шаг и прижала ладонь к груди. — Вот прямо здесь чувствовала!
— Тогда, полагаю, доказывать мне ничего уже не придется. — Я улыбнулся и указал на стол. — Пригласишь присесть? Нам еще полчаса ехать, не меньше.