— Это ты верно решил. Мать, небось, всю ночь глаз не сомкнула… Только все равно нельзя тебе так идти, сынок! — Старичок вскочил с лавки, направился к вешалке в углу и принялся там суетливо копошиться. — Сейчас хоть обувку тебе найдем и пальтишко какое… У нас как раз послушник второго дня преставился, упокой господь его душу. Мертвому уж без надобности, а живому сгодится.
Я не стал спорить: галоши и драный зипун все-таки лучше похоронной рубахи. В такой одежде можно пройти хоть через весь город, и любой городовой разве что даст мне леща или обругает, но уж точно не потащит в кутузку: для служителей закона нищие и калеки немногим заметнее крыс.
— Ступай, сынок. — Старичок неуклюже перекрестил меня и заковылял к двери. — Чую, непростой ты человек, и судьба у тебя непростая. Попрошу батюшку свечку поставить да помолиться… Только скажи, как тебя звать-то?
— Пусть лучше батюшка за князя Геловани помолится, — усмехнулся я и едва слышно добавил: — Недолго ему жить осталось.
Глава 4
Я нажал чуть посильнее, и слуховое окно все-таки открылось — с громким протяжным скрипом. Впрочем, ничего страшного: ничего необычного в этом звуке не было. Даже к вечеру на Садовой улице редко бывало так уж тихо. Кто-то ругался, кто-то спешил домой, стуча сапогами или ботинками по тротуару. Звенели по асфальту подковы, гремели трамваи, мерно рычали моторы автомобилей… Петербург жил своей жизнью.
Будто ничего особенного и вовсе не случилось.
Я осторожно выбрался на крышу и окинул взглядом знакомый двор внизу. Все как всегда, разве что грязи чуть больше обычного. То ли местный блюститель чистоты не очень-то справлялся со своей работой, то ли его почему-то сменил другой… Я сполз чуть ближе к краю кровли и, свесившись, вниз, получше рассмотрел плечистую фигуру на лавке.
Фуражка, передник и нагрудный знак присутствовали, зато метла почему-то осталась валяться где-то в углу. Дворник затоптал носком сапога окурок, уселся поудобнее и тут же потянулся за свежей порцией дурмана. Я обратил внимание сначала на портсигар, блеснувший в полумраке то ли серебром, то ли сталью, а потом и на запах. Дешевый третьесортный табак обычно вонял так, что вокруг дохли не только комары с мухами, но и воробьи, но сейчас ничего подобного не наблюдалось. Напротив, поднимавшийся кверху дымок скорее намекал на «Рекорд» или даже «Герцоговину Флор» по тридцать копеек за пачку.
Круто для обычного работяги. Да и сам парень выглядел… свежо. Гладко выбритый, холеный, щекастый и, пожалуй, еще и слишком молодой, чтобы махать метлой. Такие редко идут в дворники. А вот в шпики — запросто.