— Да в жизни бы не поверил, вот те крест! — В голосе Петропавловского на мгновение прорезалась обида. — Я и Фурсову, и нашим всем сразу сказал — не может такого быть, чтобы наш Вовка этим гадом оказался!
— А я и не оказался. — Я снял самовар с примуса и поставил на стол. — Только теперь на меня сыскари всех собак повесили.
— Так это, получается, что и царя Александра… тоже он? — догадался Петропавловский. — А ты знаешь, кто это на самом деле⁈
— Знаю, — вздохнул я. — Только не скажу пока, а то ты и двух дней не проживешь. Вас и так наверняка пасут всех, что твоих баранов.
— Верно, Вовка… — тихо охнул Петропавловский, поднося руки ко рту. — Там ведь во дворе шпик дежурит, в дворника одетый!
— Видел уже, — усмехнулся я. — Не волнуйся, я к тебе так, огородами пробрался. И искать меня никто не будет.
Петропавловского явно подмывало спросить, откуда такая уверенность, но он так и не решился. Вместо этого вскочил и принялся суетливо разливать по чашкам чай, расплескивая кипяток чуть ли не на весь стол.
— Да не мельтеши ты. Теперь уж нам торопиться некуда. — Я вытер лужу рукавом. — Только девицу свою отправь подальше, чтобы не болтала лишнего… И сам не болтай.
— Могила, — пообещал Петропавловский. — А ты что вообще делать-то теперь собираешься, Вовка?
— Обедать. — Я уселся ровнее и многозначительно покосился на кастрюлю на подоконнике. — А потом — обедать еще раз.
Глава 5
Затвор лязгнул. Хищно, нетерпеливо и чуть глухо — я положил чуть больше смазки, чем обычно. Но так даже лучше: там, куда я отправляюсь, любая осечка или заклинивший в стволе патрон могут стоит жизни. До изобретения солидола оставалось еще лет двадцать, но и купленный в оружейном магазине за углом немецкий «Баллистол» тоже был неплох. Излишки понемногу сотрутся об одежду через час или два пути, так что перестараться я не боялся.
Винтовку, как и ту самую кашу, маслом не испортишь.
— И далась она тебе, княже. — Петропавловский щелкнул ногтем по прикладу. — Взял бы лучше немецкий карабин. Или американский.
Я молча помотал головой. Не объяснять же товарищу, что при всем уважении к зарубежным оружейникам, я бы не променял творение Сергея Ивановича Мосина на на один из ныне существующих образцов. Мы с «трехлинейкой» вместе прошли две мировых войны и бессчетное количество заварушек поменьше. И пусть в этом мире конструкция чуть отличалась от привычной, альтернатив я не искал.
Закончив с винтовкой, я положил ее на стол к остальному арсеналу. «Наган», нож и небольшой топор. Все самое простое и надежное, то, что прослужит две недели или даже целый месяц без особого ухода — вряд ли у меня найдется время ковыряться с оружием. Полсотни патронов, смена белья, вещмешок, плащ, легкое шерстяное одеяло, компас… если он вообще будет там работать. Фляга с водой, спички, сухари, сушеное мясо, соль и прочая мелочевка.